Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

Заместителем министра обороны ДНР был Федор Березин, аккуратно одетый мужчина лет пятидесяти с ухоженными белыми усами, очками-половинками и доброжелательной улыбкой. Он носил щегольской американский камуфляж — униформу зажиточного мятежника, — украшенный пышным бантом георгиевской ленты на плече. Он выглядел как нечто среднее между полковником Сандерсом и полковником Курцем. В прошлой жизни Березин был писателем, автором 22 томов футуристической военной фантастики об эпических битвах между возрожденным Советским Союзом и загнивающей Америкой. По поразительному совпадению на обложке романа Березина 2009 года «Война 2010. Украинский фронт» был изображен гражданский авиалайнер, сбиваемый ракетами класса «земля-воздух». Аннотация к его книге «Мировая война. На пороге пылающего мира» гласила: «Вооруженный конфликт в Крыму грозит перерасти в общеевропейский! И Россия не останется в стороне от этих судьбоносных событий. Главным полем битвы Войны за Будущее станет — Украинский фронт!»

Некоторые взгляды Березина были эксцентричными — например, его вера в то, что человечество живет в матрице, управляемой сложной компьютерной программой. Другие же более или менее совпадали со взглядами самого Путина. «Третья мировая война началась 11 сентября 2001 года, — рассказывал мне Березин, пока мы сидели в донецком ночном клубе Havana Banana, подвальном баре в кубинском стиле, причудливо украшенном увеличенными и несколько выбивающимися из общей темы отпускными фотографиями Мачу-Пикчу, сделанными владельцем заведения. — Империалисты не стали расследовать, было ли это нападение совершено ЦРУ или настоящей террористической организацией. Вместо этого империализм решил, что природные ресурсы на этой планете ограничены, и плевать, с кем воевать, лишь бы прибрать их к рукам. Эта война началась в Ираке, затем переместилась в Сирию и Ливию, а теперь они пришли на Украину... Только Россия является противовесом. Россия говорит: нет! Может быть, Запад в конце концов скажет: ладно, мы сосредоточимся на освоении собственных ресурсов и больше не будем воровать чужие».29

На другом конце идеологического спектра находился Борис Литвинов, председатель Верховного Совета ДНР, как называл себя законодательный орган мятежников. Литвинов — в свои 60 лет на целое поколение старше большинства руководителей мятежников — окончил Институт марксизма-ленинизма в Москве, а также Донецкую консерваторию, где учился по классу контрабаса и играл на бас-гитаре в джаз- и рок-группах. Кроме того, он полгода проработал шахтером. Для него восстание дало Донецку возможность вернуть Советский Союз в новом, улучшенном виде. «За последние 25 лет украинская пропаганда нарисовала очень негативный образ СССР, — говорил он мне, все еще сидя за своим столом в здании донецкой администрации в одиннадцать часов вечера. — Они делали упор на репрессии, голод. Но забыли о социальной справедливости в СССР, о великой победе во Второй мировой войне, о покорении космоса, о величии наших ученых и академиков. Они забыли о том, как мы всегда с уверенностью смотрели в завтрашний день. Вот чего мы хотим для ДНР».

Великая миссия России, по его мнению, заключалась в том, чтобы спасти мир от местечкового национализма и фашизма. «Русского национализма не существует, — утверждал Литвинов. — Скорее, речь идет об интернационализме. В этом и заключается основная причина нашей революции. Все первые президенты Украины... правили только для украинцев. Русский язык подвергался дискриминации. Историю и память перекраивали. Но Донбасс и Харьков другие. Мы — молодые регионы, не то что Киев. Мы были основаны во времена промышленной революции, всего 150 лет назад. Сюда съезжались люди со всего мира. СССР был интернациональным. И мы в ДНР — интернационалисты по традиции и по духу».

Литвинов считал, что новая революционная республика должна ввести «военный коммунизм» — то есть национализацию частных промышленных предприятий и земли, а также создание колхозов советского типа. Я осмелился заметить, что в прошлый раз, когда подобное пытались осуществить на Украине, это закончилось плохо. «Конечно, Голодомор — событие прискорбное, — сказал Литвинов. — Но мы должны взять с собой в будущее все лучшее из прошлого! Мы начинаем с нуля. Меньше чем с нуля!»30

ГЛАВА 4

Завтра принадлежит мне

Рано или поздно этот бесконечный спектакль закончится. И тогда мы отомстим — беспощадно.

Александр Дугин1

Апофеоз

Шесть лет, прошедшие между захватом Крыма в 2014 году и пандемией Covid-19 в 2020-м, стали апофеозом популярности и власти Владимира Путина. Они также заложили основу для катастрофически раздутой личной и национальной самоуверенности, которая напрямую приведет к вторжению в Украину в 2022 году.

Возвращение Крыма в состав России взвинтило рейтинги Путина и вызвало общенациональную эйфорию, которая захлестнула не только националистов и консерваторов, но и удивительно многих представителей российской либеральной интеллигенции. Даже давний оппонент Путина Алексей Навальный соглашался, что жители Крыма имеют право войти в состав России — даже если он не одобрял методы, с помощью которых Путин его забрал.

Правда, окончательная судьба Украины оставалась незавершенным делом. Поддерживаемые Россией сепаратисты на Донбассе сумели отвоевать менее половины Донецкой области и около 35 процентов Луганской. Но два случая, когда российские регулярные войска вмешались напрямую и сражались с украинскими силами на поле боя — в битве под Иловайском в августе 2014 года и в битве под Дебальцевом следующим летом — казалось, подтвердили подавляющее военное превосходство России. Это численное и техническое превосходство росло в межвоенные годы, пока Путин вкачивал деньги в армию. А вместе с ним крепла и уверенность в том, что в следующий раз Россия легко победит, если решит задействовать полномасштабные силы вторжения.

Но главное, мечта о Новороссии — проект по возвращению этнического русского населения, оказавшегося в Украине после распада СССР, в лоно великой России — до поры до времени жила лишь в умах и сердцах группы русских православных националистов, близких к Кремлю, но еще не занимавших центрального места в планах и мыслях Путина. В период с 2014 по 2020 год идеология создания Великой России силой оружия проделала путь с обочины в политический мейнстрим и, в конце концов, легла в основу официальной государственной политики. Это преображение было делом рук главным образом трех ключевых идеологов — философа, миллиардера и монаха — а также горстки их влиятельных союзников в Кремле.

Философ-фашист: