Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

Когда Путин закончил, весь Большой Кремлевский дворец как один поднялся со своих мест под скандирование: «Россия! Россия!» и «Путин! Путин!». На выходе главу Чечни Рамзана Кадырова заметили поющим гимн России во весь голос глубоким баритоном. «Ну что, что дальше? — пошутил он в разговоре со знакомым. — Аляска?»20

Неделю спустя Генеральная Ассамблея ООН проголосовала (100 голосов против 11) за признание крымского референдума и аннексии недействительными. Очевидно, Путину было все равно. Запад тоже выразил протест, но не слишком жесткий. Известный своими резкими высказываниями министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский назвал аннексию Крыма попыткой «перекроить карту Европы по этническому признаку… Европа зиждется на принципе преодоления границ, а не их перекраивания». Сикорский напрямую сравнил Путина с Гитлером: «Никто не имеет права в одностороннем порядке менять границы в ответ на предполагаемые этнические притеснения. Мы уже видели, что произошло, когда один европейский лидер попытался сделать это в прошлом: народы Советского Союза заплатили за это одну из самых высоких цен».

И тем не менее единственным конкретным шагом со стороны США и ЕС стало введение персональных санкций против горстки ближайших соратников Путина. Как и после вторжения Путина в Грузию, никаких серьезных незамедлительных санкций в отношении российского государства или компаний не последовало. И, как и предвидел Путин, реакция Запада на аннексию Крыма оказалась не более чем легким шлепком по рукам.

Кровоточащие идолы

Русскоязычное меньшинство Украины было потрясено и разгневано бегством Януковича, который позиционировал себя как их защитника и покровителя. Массовые протесты вспыхнули в городах, которые русскоязычные жители называли Луганском, Харьковом, Одессой и Днепропетровском, а также в Донецке. Люди в толпе держали плакаты с надписями: «Беркут — да!» и «Нет фашизму!»21 «У вас в Киеве был свой Майдан, — вспоминал студент-историк Донецкого университета Сергей Федоренко. — А это был наш Майдан»22.

К началу апреля 2014 года стало ясно, что местное самоуправление — если не откровенный сепаратизм и война — пользуется сильной поддержкой на востоке и юге Украины. После нескольких тревожных недель относительного затишья, последовавших за крымской операцией, в восточноукраинских городах Славянске, Луганске и Донецке вспыхнуло небольшое, но агрессивное движение за независимость, возглавляемое иррегулярными формированиями, вооруженными самым разным оружием. Они сильно отличались от дисциплинированных людей в форме без знаков различия — по сути, регулярных российских войск, — которые были развернуты по всему Крыму. «Эти люди выглядели как банда разбойников, — вспоминала София Ивлева, владелица магазина женской одежды в центре Донецка, в двух кварталах от здания областной администрации. — Они пришли к зданию местной администрации и велели охране проваливать. Лица у них были закрыты повязками, и они походили на грабителей банков»23.

Наиболее видные лидеры мятежников были российскими гражданами с тесными связями со спецслужбами Москвы. Многие прибыли на Украину в качестве «добровольцев», доставленных Белавенцевым в конце февраля. Игорь Гиркин (он же Стрелков), возглавивший захват Славянска мятежниками, был бывшим офицером ФСБ.

По собственному признанию Гиркина, решение поднять вооруженное восстание в Донбассе принадлежало ему, а не Кремлю. «Поначалу никто не хотел воевать, — рассказывал Гиркин ультранационалистической газете «Завтра». — Спусковой крючок войны все-таки нажал я. Если бы наш отряд не перешел границу, в итоге всё бы кончилось [провалом], как [с несостоявшимся восстанием] в Харькове или Одессе. Было бы несколько десятков убитых, обгоревших, арестованных. И на этом бы всё кончилось. Наш отряд запустил маховик войны. Мы смешали все карты на столе».

Гиркин лгал. Руководство из Москвы было, хотя и не обязательно исходило напрямую от Путина. В августе 2016 года Служба безопасности Украины (СБУ) опубликовала записи телефонных перехватов, датируемые еще февралем 2014 года, между советником президента России Сергеем Глазьевым и Константином Затулиным, первым заместителем председателя комитета Государственной думы по делам СНГ.

«Мы профинансировали Харьков, профинансировали Одессу, — говорил Затулин Глазьеву в перехваченном разговоре. — Там небольшие суммы — две, три тысячи... У меня четыре заявки, подписанные [самопровозглашенным мэром Севастополя Алексеем] Чалым, на пятьдесят тысяч».

«Значит, вы выплатили, — отвечал Глазьев. — Вы должны составить смету расходов, я передам её тем, [кто за это отвечает], пусть работают над сметой».

В интервью радиостанции «Business FM» Затулин подтвердил, что эти разговоры действительно имели место, но заявил, что записи были «вырваны из контекста»24. В других разговорах Глазьев, как следовало из записей, инструктировал новоиспеченного крымского лидера Сергея Аксенова о том, как сформулировать вопросы для референдума. И, что самое серьезное, пленки показали, что Глазьев давал организаторам на местах прямые указания о том, как устраивать вооруженные перевороты против местных властей.

«Специально обученные люди должны выбить бандеровцев [украинских неонацистов] из здания [областного] совета, — говорил Глазьев активисту из Одессы. — Потом они должны организовать заседание областной государственной администрации, собрать органы исполнительной власти... как это было сделано в Харькове. В Харькове люди выкинули всех бандеровцев, нашли местный склад оружия и раздали [его]. Они соберут областную государственную администрацию и тоже обратятся к нашему Президенту [Путину]»25. Глазьев неоднократно подчеркивал, что организаторам следует приложить максимум усилий, чтобы сохранить видимость того, что демонстрации являются «местными» и «стихийными»26. Он также пообещал местным активистам поддержку со стороны России, включая «присылку наших ребят»27.

Из числа глазьевских «ребят» именно Гиркин быстро стал самым известным лидером сепаратистов благодаря своей дисциплине и военной выправке. С подстриженными усами, отглаженной полевой формой и сдержанным обаянием, Гиркин строил из себя дореволюционного царского офицера. Он запретил материться бойцам своего самопровозглашенного «ополчения» численностью в тысячу человек и приказал расстрелять без суда и следствия двух собственных подчиненных за мародерство. Александр Бородай, местный бизнесмен, который в начале 1990-х годов возглавлял донецкий филиал финансовой пирамиды МММ, также собирал силы из числа представителей местной мафии.

В русскоязычных городах по всей Украине в преддверии новых президентских выборов в конце мая росла народная поддержка мятежников — и гнев по отношению к временному правительству, пришедшему к власти после Майдана. В Одессе еще 26 января на Куликовом поле в центре города был разбит лагерь Антимайдана. 2 мая палаточный городок должен был быть демонтирован по соглашению с местными властями. Однако вместо этого радикальная группа протестующих Антимайдана — среди которых были активисты, ранее контактировавшие с Глазьевым, — захватила расположенный неподалеку Дом профсоюзов. Между противоборствующими группировками завязались ожесточенные уличные столкновения, которые полиция практически не пыталась остановить. Пожар, намеренно