Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

фольклора, которое не отрицает связи с прошлым или сельской местностью, но также признает, что «фольклор, связанный с таинственными явлениями, постоянно развивается в манящем огнями пространстве крупных современных городских центров»[123].

Новая ёкайгаку: Комацу Кадзухико

В то время, когда Мията изучал загадочные происшествия в городах, фольклорист и антрополог Комацу Кадзухико (р. 1947) начал разрабатывать новую ёкайгаку. Как и Мията, Комацу проводил наблюдения за ролью границ в определении того, кто является человеком, а кто — чужим. В основополагающей книге 1985 года «Идзинрон» («Теории о чужом») он исследует легенды о так называемом идзин-гороси (букв. «убийство чужака»), в которых странствующий нищий или бедный священник, проходя через деревню, становился жертвой убийства. Иногда из-за феномена общественной иллюзии (кёдо гэнсо) преступление скрывается под толстым слоем легенд, часто включающих ёкаев и юрэев. Хотя книга не посвящена ёкаям как таковым, в последней главе Комацу рассматривает новую теорию, которая исследует связи между ёкаями и концепциями инаковости, предполагая, что иногда ёкаев можно понимать как воссозданных в фольклоре чужаков (включая изгоев общества)[124].

Независимо от того, являлась ли эта социальная модель ёкаев началом новой теории ёкаев или просто новым взглядом на предыдущие подходы, она свидетельствовала о растущем интересе Комацу к изучению ёкаев новыми методами. Например, в одном из его важных ранних произведений вновь рассматривается разница между ёкаями и ками. Он обновляет теорию деградации Янагиты, подчеркивая тот факт, что и ёкаи, и ками обладают сверхъестественными способностями. То, являются ли они ками или ёкаями, зависит от того, поклоняются ли им люди, поэтому движение может идти в обоих направлениях: от ками к ёкаю или от ёкая к ками, в зависимости от потребностей соответствующего общества. Таким образом, чтобы понять ёкаев, должно понять людей, для которых они важны, а это требует широкого междисциплинарного гуманитарного подхода.

Комацу представляет эти идеи как часть переоценки исследований ёкаев в своей книге 1994 года «Ёкайгаку синко» («Новые мысли о ёкайгаку»). Более чем столетие после того, как Иноуэ Энрё впервые употребил этот термин, Комацу предлагает новую методологию «ёкайлогии»:

Новая ёкайгаку — это наука, которая исследует ёкаев, которых люди воображают (создают), то есть ёкаев как культурный феномен. Точно так же, как в случае с животными, растениями и минералами, форму и свойства ёкаев невозможно изучать без учета их связи с человеком; они всегда находятся в рамках этого отношения, в мире человеческого воображения. Соответственно, изучение ёкаев — это не что иное, как изучение людей, их породивших. В двух словах, ёкайгаку — это «изучение культуры ёкаев [ёкай бунка-гаку]», «антропология [нингэнгаку]», которое стремится понять человека через ёкаев[125].

Работая в области новой ёкайгаку, Комацу под эгидой Международного центра исследований японской культуры (известного как Нитибункэн), Национального исследовательского института в Киото, организовал серию междисциплинарных исследовательских семинаров для изучения ёкаев с различных точек зрения. Среди участников были ученые в области литературы, фольклора, истории, искусства, антропологии, социологии и религии, а также музейные кураторы, фотографы и писатели. В общей сложности с 1997 по 2013 год эти различные семинары проводились около шестидесяти двух раз, что привело к публикации десятков книг и статей и созданию трех общедоступных баз данных исследовательских материалов и изображений ёкаев в рамках развиваемого «ёкай-проекта».

Сам Комацу впервые заинтересовался ёкаями в университете, изучая сэцува и иллюстрированные свитки, в которых упоминались мононокэ, одержимость духами, оммёдо и аскетические религиозные практики сюгэндо, отгоняющие демонов и болезни. Он также узнал об общине в горах острова Сикоку, которая все еще практиковала ритуалы подобного рода в рамках религиозной системы под названием Идзанаги-рю[126]. Во время первых полевых исследований в этой общине он испытал чувство чуждости, как будто находился одновременно в периоде Хэйан и в настоящем. Таким образом, его первоначальный интерес к ёкаям был вызван этим захватывающим сочетанием прошлого и настоящего, и он считал, что с методологической точки зрения важно сочетать архивные и исторические исследования с этнографической работой в поле. Он полагал, что существует концепция чего-то между видимым и невидимым, которая играет особую роль в японской культуре и которую нелегко отнести к определенной научной дисциплине; это «мистическое мышление» (симпи-сисо) охватывает литературу, искусство, историю и религию, являясь при этом и частью повседневной жизни. Его классификация ёкаев намеренно достаточно общая и условная, чтобы охватить многообразие того, как они описываются, объясняются и изображаются.

По мнению Комацу, нам не стоит удивляться ёкаям; то, что сейчас кажется нам странным, можно понять, внимательно изучив идеи и практики прошлого и проследив, как они пришли к текущему состоянию. То есть ёкаи — это окно в нечто иное: в народную мысль и японскую культуру. В конечном счете, подчеркивает Комацу, определение ёкаев не имеет значения; скорее, нам следует научиться смотреть сквозь «призму ёкаев», использовать ее, чтобы исследовать «то, что находится по ту сторону», «суть» текста или верования, в котором появляется ёкай. Это способ глубже понять японскую культуру и по-другому взглянуть на собственную, будь то японская или западная[127].

Комацу и многие другие люди, занимающиеся изучением ёкаев, пишут очень доступно, и их работы легко читать широкой публике. Более того, Комацу иногда намеренно пишет так, чтобы его понимали читатели старшего школьного возраста[128]. Он плодовитый писатель, часто публикует статьи в газетах и на других публичных платформах, а также выпускает иллюстрированные произведения и документальные фильмы. Сегодня в любом крупном книжном магазине Японии есть несколько полок с изданиями о японском фольклоре, и обычно там представлен раздел, посвященный только ёкаям. Иногда можно найти даже небольшую секцию с работами за авторством и редактурой Комацу[129].

С 2012 по 2020 год Комацу занимал должность генерального директора Нитибункэна. С одной стороны, его назначение главой крупного исследовательского центра, финансируемого правительством, говорит о том, что ёкаи больше не считаются маргинальной темой исследований; их ценность для понимания культуры Японии была, так сказать, подтверждена правительством. С другой стороны, такое признание их ценности для понимания японской культуры также ставит их в центр порой щекотливых дискуссий о сущности Японии и японского. Сам Нитибункэн был основан в 1980-х годах под руководством Умэхары Такэси (1925–2019), философа, известного своей идеологией японского превосходства — нативизма; иногда Нитибункэн обвиняли в поощрении нихондзинрон — рассуждений об уникальности японцев[130].

Со времен пребывания на посту Умэхары многое изменилось, и институт стал известен своими междисциплинарными исследованиями и тем, что принимает иностранных ученых, многие из которых приезжают из других азиатских стран, таких как Китай, Корея и Вьетнам. Собственные исследования Комацу и его семинары о ёкаях никогда не носили явно националистического характера. Однако стоит