КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова

и этих не было. Пулемёты и зенитки «Императора Константина» продолжали стрелять, но гораздо реже. Зато гулко ухало с земли, причём с разных сторон. Желательно поскорее бы разобраться, где свои.

Неподалёку что-то взорвалось, и поле мгновенно заволокло молочно-сизым дымом.

— Мяконько… — бормотал я себе под нос, — вы-хо-о-о… — нижняя часть рампы рывком опустилась, воткнувшись в землю. «Гвидон» съехал вниз, словно мальчишка с горки на ногах. Верхушкой о верхнюю недораскрытую створку проскрежетал. Плевать! Главное — из ловушки трюма вырвались! Живём!

Издалека снова гулко ухнуло, и словно в унисон с этим порыв ветра разорвал на лоскутья висящий вокруг меня дым.

Ядрёна колупайка!!! Поддерживающие нас пушки били откуда-то из-за холмов (которых, к слову, вокруг было в изобилии, словно волн в океане). А на наш несчастный смятый и изломанный дирижабль, помимо вертящихся и поливающих его из пулемётов самолётов, по полю наступали враги. Судя по флагам и меткам, франки поддерживали техникой итальянскую пехоту: два старых лёгких шагохода, один слегка отстающий столь же старый тяжёлый «Мюрат», несколько мелких гусеничных броне-коробок (если я правильно запомнил картинки безопасника, бронезавода «Рено»), и три цепи пехоты. Надо полагать, добить подранков?

И я один. Правда на тяже, но это такое, слабое утешение.

Эх, размахнись рука!

Я хлопнул по рычажку управления лицевыми бронепанелями, по максимуму прикрывая иллюминаторы. Мне счастья в виде раскуроченной кабины тоже не надо. Большие обзорные бронестёкла — они ж на личные боевые щиты управляющего мага-командира были рассчитаны. А теперь и командир так себе, да и обстановка не благоприятствует. Через перископический прицел буду наблюдать.

Гусеничные коробочки казались с высоты «Гвидона» маленькими и смешными. А вот если шагоходы толпой навалятся — мелкие закружат, как лайки медведя, а уж тяж в роли охотника выступит.

Но пока «Мюрат» далеко.

Ладно. Значит первоочередная цель — МЛШ. Это если удастся. Самонадеянность — дурное качество.

Я потянулся к дублирующей оружейной панели. Насколько я помню, у франкских шагоходов первого поколения в кабине сразу не бронестёкла, а узкие смотровые щели. Судя по сохраняющемуся направлению движения всей группы, они неподвижно стоящего «Гвидона» ещё не заметили.

— Вах, какие молодцы! — пробормотал я, наводясь.

Та-ак. Н-н-на-а!

Пушка правого манипулятора рявкнула, вражеский «Сервал» крутануло вокруг своей оси, и машина удачно грохнулась на свою же пехоту.

— Первый на ноль помножен! — отрапортовал сам себе я и судорожно закрутил ручки настроек, прицеливаясь по второму франкскому МЛШ.

Как и следовало ожидать, выстрел демаскировал меня мгновенно. В ответ по мне тоже влупили. Особенно старались маленькие «Рено». Но пока броня «Гвидона» держалась. Всё-таки тяж!

Ядрёна колупайка, «Мюрат» в мою сторону разворачивается! Отходить надо, а то я как в тире.

И «Сервал» заметно прибавил ходу в мою сторону — всё же у МЛШ даже старых скорость приличная. А я с этими крутилками завяз.

Силуэт «Сервала» запрыгал в окошке прицела.

— Да не дёргайся ты!

Ну!

Пушка рявкнула над ухом.

— Есть! — заорал я.

Этому оторвало опору, и франк рухнул мордой вниз на полном ходу, пробороздив кабиной пашню и собрав вокруг себя нехилый вал земли.

Я торопливо попятился назад, пытаясь отгородиться от «Мюрата» обломками дирижабля. Но тут моя воинская удача почти закончилась.

Франкский тяж счёл расстояние наконец-то приемлемым для выстрела и рявкнул так, что я непременно присел бы, если б уже не сидел. Дёрнуть машину в сторону успел, но недостаточно! «Гвидону» оторвало правый манипулятор. Подчистую!

— Да чтоб тебе ни дна ни покрышки!

Сколько он там перезаряжается? Семь секунд?

Я рывком рычагов чуть довернул корпус, пусть хоть броня под углом к этому снайперу хренову будет (всё больше шансов на непробитие) и начал пятиться со всей возможной скоростью.

— Назад-назад, шевелим лаптями…

Да ёрш твою клёш! Не успеваю одновременно рычаги тягать, наводиться и стрелять! Не успеваю! Ещё до дублирующего пульта тянуться надо!

Неожиданно незнакомая пушка огрызнулась откуда-то сбоку, рёв в небе над головами сменился надсадным воем, и англский самолёт с оторванным хвостом рухнул прямо между мной и надвигающимися противниками. Земля вздрогнула и рванулась вверх пыльной взвесью вперемешку с чёрным дымом.

Секунд десять форы есть!

НУ ЧТО ЗА ДРЯНЬ!

Иркутская губерния, город Железногорск, Больница доктора Кнопфеля

Время то же

Хотару

Отчаянно выла сирена, и мир со свистом летел в пропасть.

Хотару рывком села.

— Аригатаси!

Окружающее плыло и двоилось. Она с трудом сфокусировала взгляд на источнике звука. На стене рядом с койкой надрывалась какая-то коробочка, мигающая огоньками. От коробочки шли трубки и проводки, которыми Хотару сплошь (что???) была облеплена. Они тянулись к рукам, к шее и даже к голове! Множество маленьких металлических шариков были прижаты к коже липкими ленточками. На голове они держались подобием резиновой сетки с вязками под подбородком.

— Пф-ф-ф! — Хотару с возмущением сорвала пародию на шапку и принялась отдирать с рук и шеи досадные штуки. Ещё одна трубка (с иголкой, это вообще уж возмутительно!) была вколота в вену у сгиба локтя. Трубка шла к стеклянной колбе на подставке. Из колбы потихоньку капало что-то зеленоватое. — К-с-с-со!*

*Дерьмо (яп.)

По коридору послышались торопливые шаги. В палату влетела девушка в белом халате, но увидела она только пустую койку с отброшенной в сторону простынёй и оборванные трубки приборов.

— А! — воскликнула женщина и бросилась в ординаторскую, звонить доктору Кнопфелю.

Хотару выскользнула из-под кровати маленькой белой лисой.

Из соседней комнаты целительница кричала в трубку, что лиса ушла в невидимость и скрылась. Ха! До невидимости ей сейчас, как до Пекина раком, как говаривал деда Лёша. Самочувствие отвратное — хуже некуда.

Мысли путались.

Один хвост был потерян, но эта беда не шла ни в какое сравнение с тем, что она провалила задание. Провалила с треском! Совершенно очевидно, что Аркадия здесь нет.

После того страшного удара!

Если он погиб, ей останется только совершить сэппуку…

А она пришла бы в себя раньше, если бы не успокаивающее чувство, что он находится где-то неподалёку. Откуда оно взялось, спрашивается?

Маленькая лиса выскользнула в коридор и прислушалась к собственным ощущениям.

Туда!

Спустя несколько секунд она стояла над ящиком с песком и держала в руках курсантскую шинель Аригатаси. Вот что её успокаивало все эти дни.

— Ну и дура! — в сердцах сказала Хотару. Она была зла на себя до невозможности.

Но злостью делу не поможешь. Хотару замерла, прикрыв глаза. Он стоял здесь. Живой! Ровно на этом самом месте, несколько дней назад. И если приложить