КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова

Грохнула входная дверь больницы, и по коридору затопали шаги профессора Кнопфеля:

— Анечка, как это могло случиться?

Хотару фыркнула. Как-как… Да вот так!

Она снова упала на пол и выскользнула в коридор лисой. Хотела бежать, но… из ординаторской так вкусно пахло! А все целители топчутся в реанимационной палате, молодцы какие!

Пушистая белая молния мелькнула в приоткрытую дверь и тут же — обратно, с бумажным пакетом в зубах. Целители добрые, они простят.

...

Охранная система периметра больницы конечно среагировала на двухвостую лису, выпрыгнувшую с будки пропускного пункта через забор. Её даже пытались догонять. Но тщетно.

ОДИН В ПОЛЕ

Где-то на Западном фронте

7 января 1948 года, утро

Аркадий

Я бросил рычаги наводки и заторопился вывести шагоход из-под обстрела. Господи, какие же машины без магических контуров медленные! Внутри росло отчаянное желание хоть руками эту дурищу толкать, лишь бы чуток побыстрее! Где-то внизу и сзади завывал дизель, опоры вырывали из дёрна куски…

— Ну давай, шагай, шагай, «Гвидонушка»!

Я втиснул машину за наполовину вырванное из корпуса «Императора Константина» молчащее гнездо зенитки. Так себе укрытие, но лучше всё равно нет.

В рассеивающемся дыму проступили силуэты маленьких «Рено» и бегущих к дирижаблю цепей итальянской пехоты, огибающих горящий самолёт. Торопитесь поживиться, стервятники? А вот такое как вам?

Я хлестанул по наступающим из мелкашки левого манипулятора. Пехота мгновенно залегла, а «Рено» на несколько секунд остановились, поводя длинными носами. Похоже, тяжа поджидают.

Это хорошо, ребятушки, что вы вот так стоите. Потому как у меня для вас не мелко, а крупнокалиберный пулемёт есть! Если безопасник со своими картинками ничего не напутал, ваши скорлупки он должен прошить, особенно вон тех, которые бортом развернулись, намереваясь обползти дирижабль с другой стороны.

Чанг-чанг-чанг! Пулемёт Владимирова заколотил, прошив трёх «Рено» подряд длинной красивой очередью.

Не знаю, что там у них внутри получилось, но встали все три, а два, ползущие позади, поспешили затаиться за их неподвижными корпусами. Одна из первых коробочек вроде бы дёрнулась, так я для пущей надёжности ещё раз со тщанием влупил по очереди во все три — благо стоят, как мишени.

— Кушайте, не обляпайтесь!

На самом деле я больше бодрился, понимая, что дело моё — швах. Вот сейчас доковыляет «Мюрат»…

Прервав мои размышления, итальянская пехота вскочила и бросилась под прикрытие ползунов. Резко развернул лёгкий пулемёт в их сторону, плюнул длинной очередью. Кажется, даже зацепил кого-то. Остальные упали в перепаханную грязь и замерли.

Так вот, сейчас притопает «Мюрат», и что я ему противопоставлю? В рукопашную кинусь?

Я уже всерьёз рассматривал этот вариант как единственно возможный, как вдруг проснулось рацио «Гвидона» и рявкнуло на дойче:

— Ахтунг!

— Яволь! — обрадовался я ему, как родному. Помощь прибыла! — «Гвидон» на связи! — это я, естественно, тоже по-немецки сказал. Он (немецкий-то) у нас в окружении в широком ходу — немцев в Карлуке уже чуть не улица живёт, да в Железногорске тоже. Кирюхин отец, дядь Ваня Соколов, опять же, оченно изучение языков поощрял, у нас в «детском кружке» все по-немецки шпрехают, так что отвечал я дойчам свободно: — Имею серьёзные повреждения. Правый манипулятор потерян. Экипаж в составе одного человека.

— Ваша квалификация?

— Помощник техника. — А что я мог ещё сказать?

— Шайзе! — в сердцах высказался немец. — Мы на подходе. Постарайтесь не умереть до нашего прибытия.

— Всенепременно постараюсь! — заверил немца я и увидел выступивший из гари силуэт «Мюрата». — Ёрш твою клёш! — я переключился на управление пулемётом Владимирова.

— Повторите! — потребовал дойч.

— Кажись, не успеете вы, ребятки.

Я прицелился максимально тщательно, надеясь не отстрелить, но хотя бы повредить «Мюрату» сустав манипулятора основного калибра.

— Райан, Шицке — ускориться! — рявкнуло рацио. Это явно не мне.

Франкский тяж медлительно и величаво разворачивался в мою сторону. А я лупил по нему, истово надеясь, что положение моего корпуса поможет отрикошетить бронёй удар его основного калибра. Глядишь, я за это время смогу зацепить его хоть сколько-нибудь уязвимую точку.

=*=*=*=*=

Дорогие читатели! Если вы вдруг ещё не поставили книге лайк, самое время это сделать))

12. ЛОСКУТНОЕ

В КОМПАНИИ-ТО ВСЯКО ВЕСЕЛЕЕ!

Южная Моравия, в полях у Славкова-у-Брна

7 января 1948 года, утро

Аркадий

И тут мимо меня проскакал МЛШ «Визель»*. А чуть в стороне — ещё один!

*Ласка (животное, нем.)

Оба отстрелили в сторону «Мюрата» по несколько гранат и закружились вокруг него, словно балерины. Узнаю венскую шагоходную школу! Третьим в поле моего зрения выскочил древний немецкий СБШ* «Вольф**», но несколько изменённой конструкции.

*СБШ – средне-бронированный шагоход.

**Волк (нем.)

На «загривке» его корпуса были установлены более современные, хоть и безмагические ракетные установки. Вольф на секунду замер и рявкнул парой выстрелов. В сторону франка рванулись дымные хвосты ракет, и пришёл ему северный пушной зверёк.

Радиоэфир наполнился лязгающим немецким обменом информацией. Скорые МЛШ разбирались с остатками итальянской пехоты. «Вольф» прижучил огрызающиеся «Рено».

Неужто всё?

Я заглушил двигатель и вытер вспотевший лоб. Жив, что ли?

А «Визели»-то — молодцы, даром что смешные и горбатые!

Вообще, зря мы над этой машинкой смеялись в училище. В условиях магического истощения её малая броня автоматически равнялась малому весу, и даже без рубиновых силовых контуров обычный двенадцатицилиндровый дизель разгонял шагоход до вполне приемлемых шестидесяти километров в час. Хотя, конечно, силуэт у него… Не умели в дизайн дойчи. Поначалу, во всяком случае.

Потом-то — опять же, на их «Пантеры» и «Тигры» посмотреть — хороши! Своеобразная угловатая красота, но всё же.

Мысли перескочили на папанину трофейную «Пантерку», которая уже лет восемь покидает ангар только для исторических парадов. Что поделать — даже самое совершенное оружие устаревает. Хотя дядя Хаген иногда ходит, гладит ладонью её опоры и если, как он думает, никто не слышит, шепчет на дойче — «Погоди, настанет ещё твоё время! Мы им всем нос утрём! Ты только подожди!»

И тут мои размышления совершенно беспардонным образом прервали, заколотив по опоре чем-то железным:

— Эй, на «Гвидоне»! — Что характерно, кричали по-русски. — Жив, что ли? Пусти в теремок!

Наши!

Я нажал кнопку разблокировки люка и опустил шагоход в походное положение. Иначе-то как? Башня десятиметровая стальная, хрен залезешь. В кабину бодро протиснулся незнакомый сотник.

— О! Молодца, казак! В