История сексуальности 2. Использование удовольствий - Мишель Фуко

авторов, но в том, что сама проблема заключена в другом: половая воздержность есть упражнение-осуществление свободы [exercice de la liberté], обретающее форму во власти над собой [maîtrise de soi]. А последняя проявляется в том, как субъект держит и сдерживает себя в упражнении-осуществлении своей мужской активности, в типе отношения субъекта с самим собой, которое встроено в его отношение к другим. Именно эта позиция – в гораздо большей степени, нежели совершаемые субъектом акты или скрываемые им желания – дает основания для суждений ценности. Ценности моральной, которая является также ценностью эстетической и ценностью истины, поскольку лишь стремясь к удовлетворению истинных потребностей, соблюдая истинную иерархию человеческого бытия и никогда не забывая, чем он является в своей истине, человек сможет придать своему поведению форму, обеспечивающую добрую славу и достойную остаться в памяти.

Теперь необходимо рассмотреть, как именно в греческой мысли IV века до н. э. сложились и получили свое развитие некоторые из больших тем строгости в вопросах пола, историческая судьба которых продолжится далеко за пределы греческой культуры. Я не буду брать в качестве основы анализа общие теории удовольствия и добродетели; я буду опираться на конкретные существовавшие и широко признанные практики, посредством которых люди стремились придать форму своему поведению: практика соблюдения режима, практика домашнего управления, практика ухаживания в любовном поведении; я попытаюсь показать, как эти три практики осмыслялись современной им медициной и философией, и описать различные предложенные этой рефлексией способы стилизовать половое поведение – не кодифицировать его детально, но именно «стилизовать»: способы стилизации в Диететике как искусстве поддержания определенного повседневного отношения индивида к своему телу, в Экономике как искусстве поведения мужчины в качестве главы семьи, в Эротике как искусстве взаимного поведения мужчины и юноши в рамках любовной связи[170].

II. Диететика

Моральная рефлексия греков в отношении полового поведения была направлена не на то, чтобы оправдать те или иные запреты, а на то, чтобы стилизовать свободу – свободу, которую осуществляет в своей деятельности «свободный» человек. Отсюда – то, что на первый взгляд может показаться парадоксом: греки практиковали отношения между мужчинами и юношами, считали их допустимыми и придавали им ценность; и в то же время их философы помыслили и разработали для этой сферы определенную мораль воздержания. Для них было совершенно приемлемым то, что женатый мужчина может искать половые удовольствия вне брака, и тем не менее их моралисты выдвинули принцип такой матримониальной жизни, при которой муж имел бы связь только со своей собственной супругой. Они никогда не считали, что половое удовольствие само по себе может являться неким злом или принадлежать к числу естественных стигматов грехопадения; и в то же время их врачи были обеспокоены проблемой связи между половой активностью и здоровьем и развили целую область мысли, посвященную опасностям половой практики.

Начнем с этого последнего пункта. Следует сразу отметить, что эта рефлексия не считала своей основной целью анализ разного рода патологических эффектов, связанных с половой активностью. Она также не стремилась организовать соответствующее поведение как область, в которой было бы возможно различать нормальные формы поведения и ненормальные или патологические практики. Эти темы, очевидно, не были полностью исключены из рассмотрения. Но не они определяли общую проблематику размышлений по поводу связи между aphrodisia, здоровьем, жизнью и смертью. Основной заботой этой рефлексии было определение правильного использования удовольствий – благоприятных условий, практики, отвечающей критерию полезности, необходимого ограничения в частоте и количестве – в соответствии с необходимостью определенным образом заниматься своим телом. Характер озабоченности был в гораздо большей степени «диететическим», нежели «терапевтическим»; принцип соблюдения режима имел целью регулирование считавшегося важным для здоровья вида деятельности. Медицинская проблематизация полового поведения была связана не столько со стремлением ликвидировать его патологические формы, сколько с заботой о том, чтобы как можно лучше интегрировать это поведение в управление здоровьем и жизнью тела.

II. I. О режиме в общем

Чтобы прояснить значимость, которую греки признавали за режимом, общий смысл, который они придавали «диететике», и способ, каким они связывали практику диететики с медициной, можно упомянуть две истории, повествующие о происхождении; одну мы находим в гиппократовском корпусе, другую – у Платона.

Автор трактата «О древней медицине» не рассматривает режим как смежную с медицинским искусством практику – как одно из его приложений или как еще одно развившееся из него искусство; согласно его описанию, наоборот, медицина родилась из первичной и важнейшей заботы о правильном режиме[171]. Человеческий род, по его словам, отделил себя от животной жизни посредством своего рода разрыва в диете. Вначале пища людей была похожа на пищу животных – мясо, растения в сыром виде и без приготовления. Такой образ питания, который физически крепких людей мог сделать еще более выносливыми, оказывался тяжелым испытанием для менее крепких; иными словами, человек умирал или молодым, или старым. Поэтому люди попытались найти такой режим питания, который лучше соответствовал бы «их природе»; именно этот режим питания, полагает автор трактата, сегодня по-прежнему характеризует жизнь людей. Но благодаря этому более мягкому питанию болезни стали нести с собой меньший риск смертельного исхода, и люди обратили внимание на то, что пища здоровых часто совершенно не годится для больных, которым нужны другие продукты. Медицина, таким образом, сформировалась как «диета» для больных и на основе изучения проблемы подходящего для больных специфического режма питания. В этой версии происхождения медицины первичная роль отводится диететике; медицина появляется как один из частных случаев применения этой последней.

Платон – относившийся с недоверием к диететической практике или, по меньшей мере, к крайним ее формам, вызывавшим у него опасения в связи с политическими и моральными соображениями, о которых речь пойдет ниже, – напротив, полагает, что вопрос о режиме возник вследствие изменения в характере медицинских практик[172]. Вначале бог Асклепий обучил людей лечить болезни и раны с помощью сильнодействующих лекарств и операций, дающих немедленный результат. По мнению Платона, об этой практике простых методов лечения свидетельствует Гомер, описывая излечение Менелая и Еврипила под стенами Трои: у раненых отсасывали кровь, а затем посыпали рану смягчающими средствами и давали им выпить вина, в которое добавляли муки и тертого сыра[173]. И лишь много позже, когда люди отдалились от суровой, простой и здоровой жизни древности, они начали практиковать длительное, «шаг за шагом», лечение болезней и стали с помощью специального длительного режима поддерживать больных с расстроенным здоровьем – расстроенным как раз потому, что они живут не так, как им следовало бы жить, и вследствие этого страдают от продолжительных болезней. В этой версии