История сексуальности 2. Использование удовольствий - Мишель Фуко

он не будет обращать особого внимания, не поставит себе целью непременно быть сильным, здоровым, красивым, если это не будет способствовать рассудительности [devenir tempérant]». Физический режим должен быть подчинен принципу общей эстетики существования, и телесное равновесие должно быть одним из условий правильной иерархии души; разумный человек «обнаружит способность наладить гармонию своего тела ради согласия и гармонии души», и это позволит ему вести себя подобно истинному музыканту (mousikos)[181]. He следует, таким образом, чрезмерно увлекаться физическим режимом ради физического режима самого по себе.

Охотно признавалось, что сама практика «диеты» может нести в себе определенную опасность. Ибо, если цель поддержания режима – избегать излишеств, всегда существует возможность чрезмерности в приписываемой ему значимости в признаваемой за ним самодостаточности. В общем случае эта опасность видится в двух формах. Существует риск того, что можно было бы назвать «избытком атлетизма»; эта крайность связана с постоянными интенсивными тренировками, которые ведут к чрезмерному развитию тела и в итоге усыпляют душу, тонущую в слишком мощной мускулатуре. Платон неоднократно порицает эту форсированную практику и заявляет, что для молодых людей в его полисе она не подходит[182]. Но существует также опасность того, что можно было бы назвать «избытком хворости»; речь идет о ежеминутном неусыпном внимании к своему телу, к здоровью, к малейшему недомоганию. Лучшим примером такой крайности, по мнению Платона, может служить человек, которого считают одним из основателей диететики, педотриб Геродик. Всё свое внимание Геродик посвящал тому, чтобы не нарушить ни малейшего правила режима, который он сам для себя установил, и в течение многих лет «влачил» жалкое существование умирающего. Платон порицает такую установку, приводя два возражения. Во-первых, это позиция праздных людей, не приносящих никакой пользы полису; для сравнения им можно противопоставить тех серьезных ремесленников, которые не будут кутать себе голову под предлогом мигрени, так как им недосуг хворать и обращать внимание на мелкие недомогания. И, во-вторых, это позиция тех, кто, стремясь во что бы то ни стало сохранить жизнь, пытаются как могут отдалить срок, назначенный им природой. Практика режима заключает в себе эту опасность – моральную и одновременно политическую – преувеличенной заботы в отношении тела (perittē epimeleia tou sōmatos)[183]. Асклепий, лечивший с помощью сильнодействующих лекарств и хирургического вмешательства, обладал политической мудростью; он знал, что в хорошо управляемом государстве никто не располагает досугом, чтобы посвящать жизнь своим болезням и их лечению.

3. Настороженное отношение к чрезмерным формам режима показывает, что цель соблюдения диеты заключается не в том, чтобы продлить жизнь как можно дольше во времени или возвысить ее насколько возможно в свершениях, но скорее в том, чтобы сделать ее полезной и счастливой внутри установленных для нее границ. Не следует также пытаться установить и зафиксировать раз и навсегда условия своего существования. Плох тот режим, который позволяет человеку жить в каком-нибудь одном и только одном месте, предписывает только однотипную пищу и исключает возможность инициативы и изменений. Режим полезен именно тем, что дает людям возможность чувствовать себя уверенно в разных ситуациях. Именно поэтому Платон противопоставляет режим, практикуемый атлетами – столь строгий, что, стоит им нарушить его, как они «сейчас же начинают очень сильно хворать», – и режим, который, с его точки зрения, подошел бы для стражей в его государстве. Последние должны быть, подобно собакам, всегда наготове; они должны «обладать таким здоровьем, чтобы в походах оно не пошатнулось от перемены воды, разного рода пищи, от зноя или ненастья»[184]. Конечно, у Платона стражи имеют особые обязанности. Но режимы, предписываемые в более общих случаях, подчинены тому же принципу. Автор трактата «О диете»[185], входящего в гиппократовский корпус, специально подчеркивает, что его советы предназначаются не отдельным привилегированным счастливчикам, которые могут позволить себе не заниматься ничем иным, но самому широкому кругу людей, а именно тем, которые «занимаются необходимыми работами, путешествуют по необходимости, плавают по морю для накопления средств к жизни, подвергаются жаре больше, чем надлежит, холоду больше, чем полезно…»[186] Это место нередко интерпретируют как свидетельство особого интереса к активным и профессионализированным формам жизни. Но скорее здесь следует видеть стремление – общее, впрочем, для морали и для медицины – вооружить человека на случаи возможного попадания в ситуации с самыми разными обстоятельствами. Бесполезно и ненужно ждать, что режим поможет избегнуть неизбежного и позволит противодействовать природе. От него хотят иного; он должен обеспечить человеку возможность реагировать не вслепую на непредвиденные события, какими бы эти события ни были. Диететика есть стратегическое искусство – в том смысле, что она должна обеспечить возможность действовать разумным и, следовательно, полезным образом в соответствии со складывающимися обстоятельствами.

В своем бдительном отношении к телу и к телесной деятельности диететика требует от человека внимания в двух особых формах. Во-первых, диететика требует того, что можно было бы назвать «серийным» вниманием, вниманием к последовательностям: виды деятельности не бывают хорошими или плохими сами по себе; ценность той или иной деятельности во многом определяется занятиями, которые ей предшествуют, и занятиями, которые за ней следуют; одна и та же вещь (определенная пища, упражнение определенного типа, холодная или горячая баня) может быть рекомендована как желательная или, наоборот, отмечена как нежелательная в зависимости от того, чем человек предполагает заниматься до и чем он должен заниматься после (следующие друг за другом практики должны взаимно компенсироваться в вызываемых ими последствиях, но контраст между ними не должен быть слишком резким). Практика режима предполагает также бдительность «по обстоятельствам», одновременно очень напряженное и очень широкое «ситуативное» внимание, которое должно быть направлено на внешний мир, на его элементы, на связанные с ним ощущения; это, естественно, климат, времена года, время суток, уровень влажности или сухости, жары или прохлады, ветер, особые свойства той или иной местности, расположение города. И относительно подробные указания гиппократовского режима направлены на то, чтобы обеспечить освоившемуся с ними человеку возможность регулировать свой образ жизни в соответствии со всеми этими переменными. Режим не следует рассматривать как набор универсальных и единообразных правил; скорее, это нечто вроде учебника, помогающего реагировать на различные ситуации, в которых человек может оказаться; трактат, помогающий человеку корректировать свое поведение в соответствии с обстоятельствами.

4. Диететика как техника существования является таковой еще и в том смысле, что она не довольствуется функцией передачи советов от врача к тому или иному человеку, от которого требовалось бы эти советы пассивно применять. Не вдаваясь здесь в подробности спора между медициной и гимнастикой по поводу их взаимной компетентности и способности предписывать режим,