История сексуальности 2. Использование удовольствий - Мишель Фуко

половая активность является предметом достаточно устойчивого недоверия. Диоген Лаэртский приводит суждение Пифагора, где общее правило режима, который должен соответствовать времени года, напрямую соединено с требованием постоянно стремиться к уменьшению количества половых контактов и с утверждением внутренне присущего им вреда: «Aphrodisia уступай зимой, не уступай летом; менее опасны они весной и осенью, опасны же во всякую пору и для здоровья нехороши». Диоген приводит также ответ Пифагора человеку, спросившему его о том, какое время наиболее предпочтительно для любви: «Всякий раз, как хочешь обессилеть»[208]. Но пифагорейцы далеко не единственные, кто проявляет подобное недоверие. Правило «как можно реже», поиск «наименьшего зла» упоминаются и в текстах чисто медицинской и гигиенической направленности. В «Диете» Диокла речь идет о том, чтобы определить условия, при которых использование удовольствий приведет к «наименьшему ущербу» (hēkista enochlei)[209]; а в «Проблемах» Псевдо-Аристотеля половой акт сравнивается с вырыванием растения, при котором всегда оказываются задетыми корни, и дается совет вступать в связь только в случае настоятельной потребности[210]. На примере диететики, которая должна определять, когда полезно, а когда вредно практиковать удовольствия, видна вырисовывающаяся общая тенденция к ограничительной экономии.

Это недоверие проявляется в идее о том, что половая активность затрагивает многие органы, среди которых и те, что относятся к наиболее важным, и они могут страдать от связанных с этой практикой злоупотреблений. Аристотель замечает, что мозг первым из органов испытывает последствия полового акта, потому что это «самая холодная часть тела»; забирая из организма «чистую и природную теплоту», извержение семени вызывает общий эффект охлаждения[211]. Диокл включает в число органов, особенно подверженных воздействию чрезмерных удовольствий, мочевой пузырь, почки, легкие, глаза, спинной мозг[212]. В «Проблемах» говорится, что особенно страдают глаза и поясница, либо потому, что они больше других органов соучаствуют в акте, либо потому, что избыток тепла вызывает в них образование жидкости[213].

Все эти многочисленные органические корреляции объясняют разнообразные патологические эффекты, которые считаются следствием половой активности, когда она не подчиняется правилам необходимой экономии. Следует отметить, что часто мы не встречаем вообще никаких упоминаний – по крайней мере, когда речь идет о мужчинах[214], – о расстройствах, которые могли бы быть вызваны полным воздержанием. Болезни, порожденные неправильным регулированием половой активности, гораздо чаще являются болезнями от неумеренности. Такова, например, знаменитая «спинная чахотка», которую Гиппократ определяет в трактате «О болезнях» и описание которой с той же этиологией будет в течение еще очень долгого времени встречаться в западной медицине. Это болезнь, которая «поражает главным образом новобрачных» и «людей, предающихся сладострастным удовольствиям» (philolagnoi); происходит она из костного мозга (костный мозг, как мы увидим ниже, считается той частью тела, в которой находится сперма); она дает ощущение мурашек, бегущих вниз вдоль всего позвоночника; происходит самопроизвольное истечение спермы во время сна, во время мочеиспускания и испражнения; человек становится бесплодным. Когда болезнь сопровождается затруднениями дыхания и головными болями, она может привести к смертельному исходу. Мягкий режим питания с постоянными опорожнениями организма может привести к выздоровлению, но только после целого года воздержания от вина, упражнений и aphrodisia[215]. В «Эпидемиях» также описываются случаи, когда злоупотребление удовольствиями привело к серьезным заболеваниям: у одного жителя Абдер половые отношения и возлияния вызвали сильную лихорадку, которая вначале сопровождалась рвотой, болью в сердце, ощущением жажды, черной мочой, обложенным языком; выздоровление последовало на двадцать четвертый день после несколько раз наступавших облегчений и новых приступов лихорадки[216]. И в то же время молодой человек из Мелибеи умер, охваченный безумием, после продолжавшейся двадцать четыре дня болезни, которая началась с расстройства стула и дыхания после долгого злоупотребления напитками и половыми удовольствиями[217].

В то же время режим атлетов, который часто порицают из-за его чрезмерности, приводится в качестве примера возможных благоприятных последствий полового воздержания. Платон напоминает об этом в «Законах» в связи с Икком из Тарента, победителем Олимпийских игр; будучи очень честолюбивым, «он, имевший в душе и умение, и силу вместе с воздержностью [tempérance]», в период, посвященный тренировкам, «никогда, как рассказывают, не сближался ни с женщиной, ни с юношей». Такие же рассказы ходили о Крисоне, Астиле, Диопомпе[218]. В основании этой практики пересекались, очевидно, несколько тем: тема ритуального воздержания, считавшегося одним из условий успеха как в состязаниях, так и в сражениях; тема моральной победы, которую атлет должен был одержать над самим собой, если он хотел добиться превосходства над другими и быть достойным этого превосходства; но также и тема экономии, необходимой телу атлета и позволяющей ему сохранять силу, которую оно растратило бы в половом акте. В то время как женщины нуждаются в половой связи, благодаря которой может поддерживаться регулярность истечения, необходимого их организму, мужчины, по крайней мере в определенных случаях, могут удерживать в себе всё семя. Строгое воздержание не только не вредит им, но сохраняет в них полноту сил, аккумулирует их мощь, концентрирует ее и в итоге доводит до непревзойденного уровня.

Здесь, следовательно, имеет место определенный парадокс: стремление найти такой режим жизни, чтобы в нем сочеталось правильное регулирование активности, которая сама по себе не может считаться злом, и ограничительная экономия, в которой «меньше», кажется, всегда лучше, чем «больше». Если само по себе естественно, что тело поддерживает в готовности мощную субстанцию, обладающую способностью к порождению, то сам акт, отнимающий ее у организма и выбрасывающий наружу, может быть настолько же опасным в отношении последствий, насколько он согласуется с природой в отношении основного принципа; всё тело целиком со всеми своими наиболее важными или наиболее уязвимыми органами рискует оплачивать по очень высокой цене эту трату, которая тем не менее угодна природе; и удержание этой субстанции, которую собственная сила толкает к тому, чтобы вырваться наружу, может стать средством сообщить телу максимальную интенсивность энергии.

2. Основанием для бдительности, необходимой в использовании удовольствий, служит также забота о потомстве. Ибо если считается, что природа организовала союз полов, чтобы обеспечить продолжение индивидов в потомстве и выживание рода, если, кроме того, считается, что по той же причине она соединила с половым общением столь острое удовольствие, то следует одновременно признать, что потомство это весьма уязвимо, по крайней мере в своих свойствах и достоинствах. Если индивид предается по случаю удовольствию, то ему угрожает опасность; но если по случаю и как придется он порождает потомство, то в опасности оказывается будущее его семьи. Платон в «Законах» не без торжественности подчеркивает, насколько важно принимать меры предосторожности для правильного решения этой проблемы, в котором заинтересованы и родители, и весь полис в целом. Нужно проявить внимание во время первого полового акта между супругами