История сексуальности 2. Использование удовольствий - Мишель Фуко

эту активность. Эта обеспокоенность распределяется вокруг трех тематических центров: сама форма акта; то, во что он обходится; смерть, с которой он связан. Было бы ошибкой не видеть в греческой мысли, трактующей эти темы, ничего, кроме положительной оценки полового акта. Медицинская и философская мысль описывает его как угрожающий – своей необузданной яростностью – контролю и власти, которые индивиду следует осуществлять над собой; как подрывающий – за счет вызываемой им усталости и истощения – силу, которую индивид должен сохранять и поддерживать; как свидетельствующий о смертности индивида и в то же время обеспечивающий выживание рода. Если режим удовольствий имеет такое большое значение, то не просто потому, что излишества в этой области могут привести к болезни, но потому, что в общем случае применительно к половой активности речь идет о власти [maîtrise], о силе и жизни человека. Придавать этой активности ограниченную по частоте и стилизованную форму режима – значит обезопасить себя от будущих бед; это значит также формировать себя, упражнять, испытывать себя в качестве индивида, способного контролировать ее яростную силу и заключать ее в подобающие границы, сохранять в себе первооснову своей энергии и принимать необходимость собственной смерти, предвидя рождение своих потомков. Физический режим aphrodisia есть мера предосторожности для поддержания здоровья; и одновременно это упражнение – askēsis – в существовании [un exercice d’existence].

1. Яростность акта [la violence de l’acte]

Именно aphrodisia имеет в виду Платон, описывая в «Филебе» действие, производимое удовольствием, когда последнее в неравных пропорциях смешивается со страданием: если доля удовольствия в этой смеси значительно превышает долю страдания, удовольствие заставляет сокращаться всё тело, оно «возбуждает, заставляет иногда прыгать, вызывает различную окраску кожи, различные позы и изменение дыхания и, приводя человека в совершенное исступление, исторгает у него безумные вопли. <…> При этом <…> он и сам говорит и другого убеждает, что, испытывая эти удовольствия, он как бы умирает. И их-то он постоянно и всячески добивается тем настойчивее, чем более он разнуздан и безумен (akolastoteros, aphronesteros)»[228].

Гиппократ, по некоторым свидетельствам, утверждал, что половое наслаждение по форме совпадает с легкой эпилепсией. Таково, по крайней мере, свидетельство Авла Геллия: «Гиппократ, муж божественных познаний, полагал, что любовное соитие (coitus venereus) – некая часть неприятнейшей болезни, которую римляне назвали morbus comitialis (падучей); ведь таковы его собственные слова: „соитие – это небольшая эпилепсия“ (tēn sunousian einai mikran epilepsian)»[229]. На самом деле формула принадлежит Демокриту. Трактат «О семени» гиппократовского корпуса, на первых страницах которого дается подробное описание полового акта, вписывается скорее в иную традицию – традицию, идущую от Диогена из Аполлонии; модель, на которую ориентируется эта традиция (о ней будет говорить еще Климент Александрийский), – это не патологическая модель падучей болезни, но механическая модель разогретой и пенящейся жидкости: «Некоторые, – говорится в „Педагоге“, – утверждают, что животное семя по своему существу есть не иное что, как пена крови. Вследствие естественной при соитии горячности мужского пола кровь, придя в состояние возбужденное, волнуясь, пенится и отлагается в семенных проходах. Отсюда-то, как говорит Диоген Аполлониат, и любовные дела называются по-гречески aphrodisia»[230]. В отношении этой обшей темы (жидкость, взбалтывание, тепло, распространяющаяся пена) трактат «О семени» гиппократовского корпуса предлагает описание, организованное целиком вокруг того, что можно было бы назвать «схемой по модели семяизвержения» [ «schéma éjaculatoire»]. Именно эта схема как есть, без изменений переносится с мужчины на женщину; именно она используется для расшифровывания отношений между мужской и женской ролями как в терминах столкновения и состязания, так и в терминах господства и регулирования, осуществляемого одной ролью в отношении другой.

Половой акт с самого его начала анализируется как яростная механика [une mécanique violente], целью которой является выход спермы[231]. Прежде всего, трение полового органа и движение, производимое всем телом, вызывают общий разогрев; разогрев в сочетании со взбалтыванием ведет к тому, что жидкость, разлитая в теле, обретает значительно большую текучесть, так что в итоге она «становится пенистой» (aphrein), «как и все прочие жидкости, приведенные в движение, пенятся». В этот момент имеет место «сепарация» (apokrisis): от этой пенящейся телесной жидкости отделяется наиболее плотная ее часть, «самая сильная и самая густая» (to ischurotaton kai piotaton), устремляется к мозгу и по спинному мозгу спускается до поясницы. После чего горячая пена движется к почкам и оттуда через тестикулы к детородному члену, откуда она извергается благодаря резкому спазму (tarachē). Этот процесс, произвольный в начальный момент, когда происходит половой контакт и «трение детородных частей», может также начать разворачиваться совершенно непроизвольным образом. Именно это происходит в случае ночной поллюции, о котором говорит автор трактата «О семени»: когда работа или какая-нибудь другая деятельность вызывает разогрев тела перед сном, происходит спонтанное вспенивание телесной жидкости; в этот момент она «такая же, как и при соитии»; в итоге происходит семяизвержение, сопровождаемое во сне образами – очевидно, в соответствии с часто упоминаемым принципом, согласно которому сны или, по крайней мере, часть снов есть выражение состояния тела в данный момент[232].

Половой акт у мужчины и половой акт у женщины характеризуются в гиппократовском описании совокупным изоморфизмом. И здесь и там процесс один и тот же, с той разницей, что исходным пунктом нагрева у женщины является матка, возбуждаемая мужским половым членом в ходе соития: «Утверждаю также, что у женщин при соитии от трения детородного члена и от движения матки делается как бы зуд, который в остальном теле производит удовольствие и теплоту. И женщина также испускает из своего тела семя, иногда в матку <…>, а иногда и наружу…»[233] И здесь и там субстанция одного и того же типа, образующаяся одним и тем же образом (семя, возникающее из крови благодаря нагреву и сепарации), один и тот же механизм, один и тот же конечный акт извержения. Автор всё же подчеркивает наличие определенных различий, которые относятся не к природе акта, но к свойственной ему яростности, а также к интенсивности и продолжительности сопровождающего его удовольствия. В самом акте удовольствие женщины гораздо менее интенсивно, чем удовольствие мужчины, так как у мужчины выделение телесной жидкости происходит резко и с гораздо большей силой. Зато у женщины удовольствие начинается с самого начала акта и длится столько же времени, сколько и само соитие. Удовольствие женщины в течение всего времени соединения зависит от мужчины. Оно не прекращается, пока «мужчина не испустит семени». И если случается, что женщина достигает оргазма раньше мужчины, испытываемое ею удовольствие всё равно не прекращается; оно просто ощущается иначе[234].

Гиппократовский текст устанавливает между этими двумя