История сексуальности 2. Использование удовольствий - Мишель Фуко

царю Антигону, предлагаемые в нем принципы регулирования половых удовольствий по своей общей направленности очень близки к гиппократовским: в зимнее солнцестояние – время, когда организм более всего склонен к катаральным эффектам, – нет необходимости ограничивать практику половых отношений. В период, когда Плеяды находятся в стадии восхождения, – во время, когда в теле доминирует горькая желчь, – в отношении половых актов следует соблюдать большую умеренность. Следует даже полностью отказаться от них в момент летнего солнцестояния, когда черная желчь в организме побеждает; и воздерживаться от них, как и от любого рода опорожнения с помощью рвоты, следует вплоть до осеннего равноденствия[202].

Несколько особенностей этого режима удовольствий заслуживают того, чтобы их отметить. Прежде всего, тот факт, что проблеме половых отношений отводится весьма скромное место в сравнении с местом, которое уделяется упражнениям и особенно питанию. Вопрос о продуктах питания в связи с их собственными свойствами и обстоятельствами, в которых они потребляются (будь то времена года или особое состояние организма), является для диететической мысли значительно более важным, нежели половая активность. Далее, следует отметить, что внимание, уделяемое режиму, никогда не обращается на саму форму актов: ничего не говорится о типе половой связи, ничего – о «естественном» положении или о том, что является неподобающим, ничего – о мастурбации и ничего – на тему (которая станет столь важной впоследствии) прерванного полового акта и противозачаточных средств[203]. Aphrodisia рассматриваются в целом – как такой вид активности, где важно не то, что определяется конкретными формами, которые эта активность может принимать; внимание здесь следует уделять лишь вопросу о том, нужно ли ее практиковать, с какой частотой и в каком контексте. Проблематизация осуществляется главным образом в терминах количества и обстоятельств.

Но и это количество не рассматривается в форме конкретной численной меры. Рекомендации всегда остаются на уровне обобщенной оценки: использовать удовольствия «более широко» (pleon), или в меньшем количестве (elasson), или как можно меньше (hōs hēkista). Это не значит, что этим вещам не нужно уделять слишком много внимания; это значит, что невозможно определить заранее и для разных людей ритм такой активности, где задействованы качественные характеристики – сухое, горячее, влажное, холодное – самого тела и среды, в которой тело находится. Действительно, если половые акты относятся к сфере режима и требуют «меры», то это связано с тем, что благодаря производимым телом движениям и выбрасыванию семени они вызывают эффекты нагрева, охлаждения, высушивания и увлажнения. Они понижают или повышают силу каждого из отвечающих за равновесие тела элементов; они, таким образом, влияют также и на отношение между этим равновесием и динамикой взаимодействия тех же элементов во внешнем мире: высушивание и нагрев, которые бывают полезны для влажного и холодного тела, могут оказаться менее благоприятными, если время года и климат сами по себе жаркие и сухие. Режим не имеет целью зафиксировать конкретные количества и задать конкретные ритмы; он должен контролировать качественные изменения и корректировки, в которых постоянно возникает потребность внутри отношений, отличающихся тем, что для них определимы лишь совокупные характеристики. К слову, можно напомнить, к какому выводу приходит в «Проблемах» Псевдо-Аристотель, опираясь на один из наиболее известных принципов этой качественной физиологии (принцип, согласно которому женщины в целом есть холодное и влажное, в то время как мужчина – это горячее и сухое); он, кажется, единственный, кто выводит из этого принципа, что пиковые периоды половых отношений у мужчин и у женщин по времени не совпадают: женщины в большей степени тяготеют к акту Венеры летом, в то время как мужчины более склонны к нему зимой[204].

Таким образом, диететика проблематизирует половую практику не как набор актов, подлежащих дифференциации в соответствии с их формой и ценностью каждого из них, но как «активность», которой нужно в целом либо позволить осуществляться свободным образом, либо навязать сдерживающие рамки в соответствии с хронологическими ориентирами. В этом такой режим можно сопоставить с определенными регламентациями, которые мы находим позднее в практике христианского пастырства. Там, действительно, некоторые из критериев, используемых для ограничения половой активности, также будут иметь временной характер. Но они окажутся там не просто более конкретными – они будут функционировать совершенно иным образом; они будут определять, в какие моменты половые отношения дозволены, а в какие – запрещены. И это строгое бинарное распределение будет задано как функция различных переменных: литургического года, менструальных циклов, периода беременности, послеродового отрезка времени[205]. В медицинских режимах Античности вариации, напротив, имеют постепенный характер; и вместо бинарной формы запрета/разрешения они предполагают скорее постоянное колебательное движение между максимумом и минимумом. Половой акт не рассматривается как дозволенная или недозволенная практика, в зависимости от временных границ, в которые он попадает; скорее он понимается как активность, которая – в точке пересечения человека и мира, темперамента и климата, телесных особенностей и свойств времени года – может вызвать более или менее пагубные последствия и, следовательно, нуждается в более или менее ограничительном регулировании. Это практика, требующая размышления и осторожности. Речь, следовательно, не о том, чтобы определить единообразно и для всех «рабочий график» для сексуального удовольствия; но о том, чтобы подбирать как можно лучше благоприятные моменты и подходящую частоту.

II. III. Риски и опасности

Режим aphrodisia – с необходимостью модерировать его практику – не опирается на постулат, согласно которому половые акты сами по себе и по природе были бы чем-то дурным. Половые акты не являются объектом какого бы то ни было принципиального осуждения. Вопрос, который ставится по отношению к ним, – это вопрос употребления, вопрос использования, которое должно модулироваться в соответствии с состоянием тела и внешними обстоятельствами. В то же время необходимость прибегать к тщательному режиму и уделять половой практике бдительное внимание обосновывается с помощью двоякого рода соображений, в которых проявляется определенное беспокойство в отношении последствий этого вида активности.

1. Первая группа соображений относится к последствиям, которые половой акт может иметь для тела индивида. Допускается, очевидно, что существуют такие типы темперамента и телесной конституции, для которых половая активность есть скорее нечто благоприятное. Например – для людей, страдающих избытком мокроты, поскольку половая активность позволяет удалять из организма жидкости, которые, подвергаясь порче, порождают эту слизистую влагу; или же – для тех, у кого плохое пищеварение, чье тело истощает само себя, желудок холодный и сухой[206]. Зато для других людей – тех, у кого в теле и голове имеет место переполнение жидкостями, – последствия будут скорее вредными[207].

В то же время, несмотря на эту принципиальную нейтральность и эту контекстуальную амбивалентность,