История сексуальности 2. Использование удовольствий - Мишель Фуко

после заключения брака – мы находим здесь все ценности и все традиционно признаваемые за инаугуральными актами опасности: в этот день, в эту ночь нужно воздерживаться от малейших проступков в данной области, ибо «начало – это бог, который, обосновываясь у людей, спасает всё, если каждый, кто ему предан, подобающим образом его чтит». Но следует соблюдать предосторожности и впоследствии, каждый день, на протяжении всего периода брачной жизни. Действительно, никто не знает, «в какую ночь – или день – будет с помощью бога зачат ребенок»; поэтому необходимо «как в течение целого года, так и в течение всей своей жизни» и особенно тогда, когда человек способен к порождению, «остерегаться и не совершать по доброй воле ничего вредного, дерзкого и несправедливого. Ибо всё это неизгладимо отпечатлевается в душе и теле ребенка», и родителям грозит опасность, что их дети родятся «плохими во всех отношениях»[219].

Предполагаемые опасности и соответствующие меры предосторожности относятся к трем большим группам вопросов. Во-первых – возраст родителей. Считается, что мужчина способен производить наилучшее потомство в возрасте относительно позднем. От тридцати до тридцати пяти лет, говорит Платон; в то же время для девушек он определяет возможность брака между шестнадцатью и двадцатью годами[220]. Примерно тот же сдвиг возрастов кажется необходимым Аристотелю; с его точки зрения, это важно для того, чтобы дети рождались крепкими; согласно его расчету, при таком возрастном сдвиге супруги одновременно достигнут возраста, когда детородная способность ослабевает и когда, вообще говоря, уже не очень желательно, чтобы появлялось потомство. Кроме того, дети, зачатые в этот период жизни, будут обладать еще и тем преимуществом, что, когда их родители подойдут к своему закату, они как раз достигнут нужного возраста, чтобы перенять у них эстафету: «Поэтому девушкам подходит более всего вступать в брак в восемнадцатилетнем возрасте, а мужчинам в тридцать семь лет или немногим раньше. При заключении браков в этом возрасте физические силы брачащихся будут в расцвете…»

Еще один важный вопрос – «диета» родителей: конечно же, избегать неумеренности, стараться не зачинать детей в состоянии опьянения, но, кроме того, практиковать также общий постоянный режим. Ксенофонт хвалил законы Ликурга и меры, принимавшиеся для того, чтобы через поддержание силы родителей обеспечить здоровье и крепость потомства: девушки, предназначавшиеся в матери, не должны были пить вино или даже воду с добавлением вина; хлеб и мясо им полагалось есть в строго определенных количествах; подобно мужчинам, они должны были заниматься физическими упражнениями. Ликург даже «учредил для женщин такие же, как и для мужчин, состязания в беге и в крепости мышц, именно основываясь на том, что от здоровых и сильных супругов и дети будут сильные и здоровые»[221]. Аристотель, со своей стороны, не считал, что нужен атлетический режим с большой физической нагрузкой; с его точки зрения, предпочтителен режим, подобающий гражданину и позволяющий поддерживать состояние, необходимое для соответствующей деятельности (euexia politikē): «Тело должно быть развито, но не посредством изнурительных упражнений и не только в одну сторону, как это бывает у атлетов, но чтобы быть пригодным для деятельности свободнорожденных людей». Для женщин он рекомендовал выбирать такой режим, который развивал бы у них сходные качества[222].

Что же касается момента – внутри всего годового цикла или внутри конкретного времени года, – который был бы наиболее благоприятен для получения наилучшего потомства, его рассматривают как функцию целого ряда сложных элементов. Очевидно, именно на такого рода меры предосторожности должны были, среди прочего, обращать внимание женщины-надзирательницы, которые у Платона следят за правильным поведением супружеских пар в течение тех десяти лет, когда супругам дозволяется и настоятельно рекомендуется иметь потомство[223]. Аристотель бегло упоминает о тех знаниях, которые врачи и знатоки природы могут сообщить на эту тему в его эпоху. Супругам, полагает он, следует познакомиться со всеми этими знаниями поближе. Действительно, в вопросах деторождения «врачи могут дать надлежащие советы по части благоприятных условий развития тела» (по общераспространенному правилу, наиболее благоприятное время – это зима); что касается «физиков», они высказывают свои предпочтения «относительно ветров (северные одобряются ими больше, чем южные)»[224].

Из всех этих необходимых забот видно, что практика порождения потомства – в случае, если мы хотим защититься от всех угрожающих ей опасностей и обеспечить ту успешность, на которую в ее отношении обычно рассчитывают, – требует к себе пристального внимания; более того, особого морального отношения. Платон подчеркивает, что оба супруга должны всё время думать (dianoeisthai) о том, чтобы дать полису «самых прекрасных и наилучших детей». Об этой задаче они должны думать настойчиво – в соответствии с принципом, гласящим, что «все люди, в какой бы работе они ни участвовали, делают всё хорошо и прекрасно, пока они внимательны к своей работе, а также к самим себе. Когда же они невнимательны или не обладают разумом, всё происходит наоборот». Следовательно, «пусть же молодой супруг обратит внимание (prosechetō ton noun) на свою жену и на деторождение. То же самое пусть делает и молодая супруга, в особенности в тот промежуток времени, когда дети у них еще не родились»[225]. Можно в этой связи вспомнить замечание, которое мы находим в «Проблемах» Псевдо-Аристотеля: если у людей так часто случается, что дети не похожи на своих родителей, то происходит это потому, что последние во время полового акта бурно мечутся душой в разные стороны, вместо того чтобы думать только о том, что они делают в этот момент[226]. Позже, в христианском мире плоти, это станет правилом, необходимым для оправдания полового акта, – удерживать душу конкретным намерением, а именно, намерением выполнить детородную функцию. Здесь такое намерение не является необходимым условием для того, чтобы общение между полами не оказалось смертным грехом. Но в то же время для того чтобы это общение могло достичь своей цели, дать человеку возможность продолжить себя в своих детях и способствовать благу полиса, необходимо особое усилие души: постоянная забота об отведении опасностей, связанных с использованием удовольствий и угрожающих той цели, которую дала удовольствиям природа[227].

II. IV. Акт, трата, смерть

В то же время, если использование удовольствий оказывается проблемой в отношении индивида к собственному телу и для определения правильного для него физического режима, причина этого не просто в том, что неправильное использование их может, как подозревают, вызывать определенные болезни или неблагоприятно воздействовать на потомство. Половой акт определенно не воспринимается греками как зло; он не является предметом этически отрицательной оценки. Но греческие тексты свидетельствуют об определенной обеспокоенности, направленной на саму