История сексуальности 2. Использование удовольствий - Мишель Фуко

изоморфными актами – у мужчины и у женщины – определенное отношение, которое является одновременно отношением причинности и соперничества; это своего рода состязание, в котором мужчине отведена роль зачинателя и в котором за ним должна остаться окончательная победа. Чтобы объяснить воздействие, оказываемое удовольствием мужчины на удовольствие женщины, рассматриваемый текст – как и другие, очевидно, весьма древние фрагменты гиппократовского сборника – говорит о двух элементах, воде и огне, и о взаимном воздействии горячего и холодного; мужская жидкость поочередно играет роль то возбуждающего, то охлаждающего агента; женское же начало, всегда горячее, представлено поочередно то пламенем, то жидкостью. Если женское удовольствие усиливается «лишь только мужское семя сойдет в матку», то это происходит примерно так же, как поднимается пламя, когда на него выливают вино; если, наоборот, семяизвержение у мужчины вызывает прекращение удовольствия у женщины, то это происходит точно так же, как если бы холодную жидкость влили в очень горячую воду: кипение немедленно прекращается[235]. Таким образом, в момент полового соединения сталкиваются друг с другом два схожих акта, вводящие в игру субстанции, аналогичные по типу, но обладающие противоположными качествами: сила против силы, холодная вода против кипения, вино на пламя. Однако в любом случае именно мужской акт определяет, направляет, распаляет, доминирует. Именно он определяет начало и конец удовольствия. И именно он обеспечивает также здоровье женским органам, гарантируя их правильное функционирование: «Это дело так обстоит у женщин: если они сходятся с мужчинами, то бывают более здоровы; если же нет, менее, ибо, с одной стороны, и матка не делается влажною вследствие соединения, а сухою, так как она стягивается более надлежащего, а такое сильное стягивание доставляет болезнь телу; а с другой стороны, соитие, разгорячая кровь и увлажняя, служит причиною того, что месячные очищения изливаются с большею легкостью; напротив, когда они совсем не выходят, женщины делаются подверженными болезням»[236]. Проникновение члена мужчины во влагалище и абсорбция спермы являются для тела женщины основой равновесия телесных свойств и ключом к необходимому вытеканию телесных жидкостей.

Эта «схема по модели семяизвержения», на основе которой неизменно понимается половая активность – причем для обоих полов, – свидетельствует, естественно, о почти полном господстве мужской модели. Женский акт не является ее дополнением в точном значении слова; он, скорее, является ее двойником, но в форме некоего более слабого варианта, зависящего от мужской модели как в отношении здоровья, так и в отношении удовольствия. Благодаря фокусированию всего внимания на этом моменте выброса пенистой экстракции, который рассматривают в качестве главного момента акта, в центр половой активности помещается процесс, который характеризуется яростностью, почти неудержимой механикой и ускользающей из-под контроля силой; но одновременно в качестве важной в использовании удовольствий проблемы здесь также ставится вопрос экономии и траты.

2. Трата

Половой акт забирает у тела субстанцию, которая способна передавать жизнь, но которая передает ее только потому, что сама связана с существованием индивида и часть этого существования несет в себе. Выбрасывая из себя свое семя, живое существо не просто удаляет излишек телесной жидкости; оно лишает себя элементов, имеющих высокую ценность для его собственного существования.

В отношении этих ценных свойств спермы разные авторы дают разные объяснения. Автор трактата «О семени» опирается, очевидно, на две концепции происхождения спермы. Согласно первой концепции, источник семени находится в голове: оно образуется в мозгу и спускается по спинному мозгу до нижних частей тела. Таким, по словам Диогена Лаэртского, был общий принцип пифагорейской концепции; сперма рассматривалась здесь как «струя мозга, содержащая в себе горячий пар». Из этого фрагмента мозгового вещества образуется затем всё тело, а с ним «и плоть, и жилы, и кости, и волосы»; из содержащегося в нем горячего пара рождаются душа эмбриона и чувства[237]. В тексте Гиппократа слышен отзвук этого представления, когда автор трактата напоминает о том, что у мужчин, которым делают надрез около уха, – если они после этого вообще сохраняют способность к половым отношениям и семяизвержению, – семени бывает очень мало и оказывается оно слабым и бесплодным, «потому что большая часть семени из головы несется позади ушей в спинной мозг, а проход этот, зарубцевавшийся после сечения, делается сплошным»[238]. Но эта важность роли, приписываемой в трактате «О семени» голове, не исключает общего принципа, согласно которому семя образуется из всего тела целиком: «…семя мужское исходит из всей той влаги, которая содержится в человеке» и может испускаться благодаря тому, что «изо всего тела вены и нервы идут в детородные части»[239]; оно «отделяется из всего тела: из твердых и мягких его частей и из всеобщей влаги всего тела», имеющей четыре вида[240]. У женщины тоже «испускание семени происходит из всего тела»[241]; и если мальчики и девочки, не достигшие половой зрелости, не могут выбрасывать семя, это происходит потому, что в этом возрасте жилы у них слишком тонкие и узкие и они «препятствуют проходу семени»[242]. В любом случае, семя – выделяющееся из всего целиком тела или приходящее главным образом от головы – рассматривается как результат определенного процесса, который отделяет, изолирует, концентрирует «наиболее сильную» часть телесной жидкости: to ischurotaton[243]. Эта сила проявляется в густой и пенистой природе семени и в насильственности [violence], с которой оно выходит; она также проявляет себя в слабости, которая всегда ощущается после соития, сколь малым ни было бы выделившееся количество семени[244].

В действительности вопрос о происхождении семени остался в медицинской и философской литературе темой, открытой для дискуссий. Но в любом случае – и каковы бы ни были предлагавшиеся при этом объяснения – в центре всех этих дискуссий было стремление выявить то, что дает семени возможность передавать жизнь и порождать еще одно живое существо. Но откуда еще семенная субстанция может черпать свою силу и способность, если не от фундаментальных элементов жизни, которые имеются у породившего ее индивида? Чтобы давать существование, она должна сначала его забирать и отделять от того живого существа, в котором она возникает. В любом выбросе семени есть что-то, что ведет свое происхождение от наиболее ценных начал индивида и что при таком выбросе у него отнимается. Так, демиург в «Тимее» укоренил семя в том, что образует для человека место стыка тела и души, смерти и бессмертия. Этим стыком является мозг (который в своей головной круглой части стал вместилищем бессмертной души, а в продолговатой спинной части – вместилищем смертной души): «…в нем укоренены те узы жизни, которые связуют душу с телом, в нем лежат корни рода