История сексуальности 2. Использование удовольствий - Мишель Фуко

происхождения диететики последняя предстает как своего рода медицина для эпохи слабости и изнеженности; она была предназначена для тех, кто плохо руководил своей жизнью, стремясь при этом одновременно продлить свое существование. Но мы видим: если для Платона диететика и не является первичным искусством, то вовсе не потому, что режим – diaitē – есть нечто неважное; причина, по которой в эпоху Асклепия и его ближайших преемников люди не думали о диететике, заключается в том, что «режим», которого они реально придерживались, способ, каким они питались и упражняли себя, соответствовал природе[174]. В такой перспективе диететика предстает, действительно, как ответвление медицины; но она стала этим продолжением искусства врачевания только начиная с того момента, когда режим как определенный образ жизни отделился от природы. И если диететика по-прежнему является необходимым дополнением к медицине, то происходит это постольку, поскольку нет и не может быть человека, которого можно было бы вылечить, не внося исправлений в образ жизни, сделавший его больным[175].

В любом случае, независимо от того, соглашаемся ли мы видеть в диететическом знании некое первичное искусство или же рассматриваем его как позднюю деривацию, ясно, что сама «диета», режим, является фундаментальной категорией, с помощью которой может осмысляться человеческое поведение; она характеризует способ, каким ведут свое существование, и она позволяет задать в отношении поведения определенную совокупность правил: тип проблематизации поведения, ориентирующийся на природу, которую необходимо предохранять и которой следует соответствовать. Режим есть целое искусство жизни.

1. Область, которую должен покрывать надлежащим образом продуманный режим, определяется перечнем, приобретающим со временем значение, близкое к канону. Мы находим этот перечень в книге VI «Эпидемий». В него входят: «упражнения (ponoi), продукты питания (sitia), напитки (pota), виды сна (hupnoi), половые отношения (aphrodisia)» – всё, что следует практиковать «с мерой»[176]. Диететическая мысль развила этот список. Упражнения подразделяются на естественные (ходьба, прогулки) и на связанные с большим напряжением сил (бег, борьба); описываются упражнения, которые следует практиковать с соответствующей интенсивностью в то или иное время суток, в определенное время года, в зависимости от возраста человека, в зависимости от того, что человек ел перед занятиями. К упражнениям можно добавлять баню, более или менее горячую; ее применение также зависит от времени года, от возраста, от того, чем человек занимался и что он ел до бани и чем собирается заниматься после. Режим питания – еда и питье – должен учитывать природу и количество того, что человек потребляет, общее состояние тела, климат, вид деятельности, которому человек себя посвящает. Очищение организма – с помощью слабительных или рвотных средств – позволяет корректировать отклонения в практике питания и выправлять крайности. Сон также характеризуется рядом параметров, которые могут варьироваться с помощью режима: отводимое на сон время, момент отхода ко сну, тип кровати, степень ее жесткости, ее прогретость. Режим, таким образом, должен учитывать множество элементов физической жизни человека, по крайней мере, свободного человека и при этом охватывать всю продолжительность дня, от восхода солнца до заката. Режим, расписанный подробно, приобретает характер настоящего распорядка дня. Так, режим, предлагаемый Диоклом, очень подробно следует за обычным течением обычного дня, с момента пробуждения до вечерней трапезы и отхода ко сну; в этот интервал попадают самые первые утренние упражнения, умывание и растирание тела и головы, прогулки, личные занятия и занятия в гимнасии, обед, послеобеденный отдых, опять прогулка и гимнасий, натирание маслом и растирания, ужин. С учетом переменной времени и в применении к любой человеческой деятельности режим проблематизирует отношение к телу и конструирует определенный образ жизни, формы, предпочтения и переменные параметры которого определяются заботой о теле. Но не одно только тело является здесь предметом внимания.

2. В различных областях, где следует практиковать режим, его функцией является установление меры. «И свинье ясно, – как говорит один из собеседников в платоновском диалоге „Соперники“[177], – что умеренные труды приводят тело в здоровое состояние», – то есть полезным является то, что берется в соответствии с правильной мерой, а вовсе не то, что берется в большом или в малом количестве. При этом меру, о которой идет речь, следует понимать не только в порядке телесном, но и в моральном. Пифагорейцы, которые, по всей видимости, сыграли важную роль в развитии диететики, придавали большое значение корреляции между уходом за телом и заботой о сохранении чистоты и гармонии души. Полагая, что медицина должна способствовать очищению тела, а музыка – очищению души, они считали также, что пение и игра на музыкальных инструментах оказывают благотворное влияние на равновесие организма[178]. Многочисленные запреты, которые они устанавливали для себя в отношении питания, несли культовые и религиозные значения, а критика, которой они подвергали любые злоупотребления в отношении пищи, питья, упражнений и половой жизни, имела значение одновременно морального предписания и практического совета по поддержанию здоровья[179].

Но и вне строго пифагорейского контекста режим охотно определяют в этом двойном регистре – хорошего состояния здоровья и хорошего состояния души. Потому, конечно, что одно вытекает из другого, но также и потому, что решение соблюдать умеренный продуманный режим и прилежание в следовании ему сами по себе являются выражением обязательной моральной твердости. Сократ у Ксенофонта прямо указывает на эту взаимосвязь, когда рекомендует молодым людям регулярно упражнять свое тело с помощью гимнастики. Такие занятия, с точки зрения Сократа, обеспечивают человеку возможность лучше защищать себя на войне и в качестве солдата не прослыть трусом, они позволяют наилучшим образом служить своему отечеству и удостаиваться высоких почестей (и, следовательно, оставить своим потомкам определенное состояние и статус); Сократ полагает также, что эти занятия могут уберечь человека от болезней и телесной немощи. При этом он подчеркивает, что занятия гимнастикой оказывают одновременно благотворное влияние там, где этого от них ожидают меньше всего: они влияют на мысль, ибо расстроенное здоровье тела влечет за собой забывчивость, уныние, дурное настроение, безумие – вплоть до того, что уже приобретенные знания в конце концов оказываются изгнанными из души[180].

Но, кроме того, строгость физического режима (с решимостью, необходимой для его соблюдения) неизбежно предполагает моральную твердость, которая и позволяет неуклонно его придерживаться. С точки зрения Платона, это, собственно, и следует считать подлинным назначением практик, посредством которых люди пытаются обрести силу, красоту и телесное здоровье. Разумный человек, говорит Сократ в книге IX «Государства», не просто «не подчинит состояние своего тела и его питание звероподобному и бессмысленному удовольствию»; он не просто «не обратит в эту сторону всё свое существование»; его задачей является нечто большее: «Даже на здоровье