История сексуальности 3. Забота о себе - Мишель Фуко

объединить людей в общину, но город исчезнет и пропадет, если основатель не найдет способа продлить его существование и после смерти первых горожан. Для преодоления этого фундаментального затруднения требуется некое средство. Лексика Галена здесь настойчива и показательна. Чтобы обеспечить спасение и защиту вида, требуется найти какую-то подмогу, подыскать средство (βοήθεια), изобрести искусство (τέχνη), применить уловку (δέλεαρ). Словом, необходимо некое ухищрение (σόφισμα)[195]. Чтобы довести свое творение до логического завершения, демиург, составляя живые существа и давая им средство воспроизводить себя, должен был пойти на хитрость – хитрость логоса, который верховенствует над миром, – для преодоления неизбежной тленности материи, из которой этот мир сделан.

Эта хитрость вводит в игру три элемента. Во-первых – органы, которые даны всем животным и служат для оплодотворения. Во-вторых – способность к удовольствию, которая чрезвычайно велика и «очень сильна». Наконец – живущее в душе желание (ἐπιθυμία) этими органами пользоваться – желание удивительное и невыразимое (ἄρρητόν). Таким образом, «софизм» пола заключается не просто в тонкой анатомической организации и тщательно подогнанных механизмах: он состоит также и в их сочетании с удовольствием и желанием, уникальную силу которого «словами не высказать». Вот какое начало – необычайную силу (δύναμις) – природа должна была вложить в тело и душу живого существа для преодоления несовместимости между ее замыслом и ограниченностью ее материалов.

В этом мудрость демиургического начала: хорошо зная вещество своего творения и, как следствие, его ограниченность, природа изобретает этот механизм возбуждения – это «стрекало» желания. (Здесь Гален воспроизводит традиционный образ, которым метафорически выражается необузданная яростность желания[196].) Так что ужаленные им живые существа – даже те, которые неспособны понять замысел природы в ее мудрости, поскольку они молоды, безрассудны (ἄφρονα), неразумны (ἄλογα), – на деле его осуществляют[197]. Афродисии, благодаря их пылкости, служат разуму, о котором тем, кто этим утехам предается, даже не нужно знать.

2. Физиология половых актов у Галена всё еще отмечена рядом фундаментальных черт, которые можно обнаружить в более ранних традициях.

В первую очередь, это изоморфизм половых актов у мужчин и женщин. Здесь Гален опирается на принцип идентичности анатомического аппарата у обоих полов: «выверни наружу органы женщины или выверни и сложи внутрь таковые мужчины, и ты увидишь, что все они совершенно сходны друг с другом»[198]. Испускание спермы он предполагает как у мужчины, так и у женщины, с той только разницей, что выработка данного гумора у женщины менее совершенна и полна, чем объясняется второстепенная роль женского семени в формировании плода.

Также мы находим у Галена традиционную модель пароксистического процесса гуморального выделения, который захватывает всё тело, сотрясает и истощает его. Однако анализ, который он дает этому явлению в физиологическом плане, заслуживает внимания. Анализ этот выполняет двойную функцию: он устанавливает теснейшую связь механизмов полового акта с организмом в целом и вместе с тем показывает, что в данном процессе оказывается на кону здоровье индивида, а в конечном счете и сама его жизнь. Вплетая половой акт в сплошную ткань физиологических процессов, он в то же время заряжает его высоким рисковым потенциалом.

Это весьма отчетливо проявляется в «физиологизации», так скажем, желания и удовольствия. В девятой главе книги XIV трактата «О назначении частей» ставится вопрос: «Почему очень сильное наслаждение связано с использованием половых органов?» Гален с порога отвергает идею о том, что сила желания и интенсивность удовольствия увязаны с половым актом просто по воле богов-создателей – с целью побудить к нему людей. Гален не отрицает, что именно демиургическая сила заложила в нас эту пылкость, которая захватывает и увлекает нас, но это не было, согласно ему, неким дополнением, внесенным в душу человека, а, безусловно, заранее предполагалось как следствие работы механизмов тела. Желание и удовольствие – прямые следствия анатомических диспозиций и физических процессов. Конечная причина, состоящая в продолжении рода, достигается через материальную причину и органическое устройство: «Если это вожделение и это наслаждение присутствуют у живых существ, то объясняется это не только тем, что боги – создатели человека – пожелали внушить им страстное желание полового акта или связать с его исполнением сильное наслаждение, но потому, что они материю и органы расположили таким образом, чтобы достигнуть этих результатов»[199]. Как желание не есть простое движение души, так и удовольствие не есть некая награда, полученная в придачу. То и другое – результаты органического давления и быстрой разрядки. В данном механизме Гален усматривает несколько факторов удовольствия. Во-первых, происходит аккумуляция гумора, природа которого такова, что вызывает острые ощущения там, где он скапливается. «Происходит нечто подобное тому, что часто случается вследствие скопления под кожей едкой жидкости, движение которой вызывает щекотание и приятный зуд»[200]. Следует также учитывать и тепло, которое особенно сильно в паховой области, и конкретно с правой стороны из-за близости печени и множества идущих от нее сосудов. Подобной асимметрией в распределении тепла объясняется, почему мальчики преимущественно формируются в правой матке, а девочки – в левой[201]. Как и то, почему правые части скорее становятся очагами интенсивного удовольствия. Во всяком случае, природа наделила органы этой области особой чувствительностью – куда большей, чем у кожи, несмотря на идентичность функций. Наконец, значительно более тонкий гумор, проистекающий от железистых тел, которые Гален называет «парастатами», составляет еще один материальный фактор удовольствия: этот гумор, напитывая затрагиваемые половым актом органы, делает их более эластичными и разжигает испытываемое ими удовольствие. Таким образом, налицо целая анатомическая диспозиция и детальное физиологическое устройство, которые вписывают в тело и его собственные механизмы удовольствие с его непомерной силой (ὑπεροχή τῆς ἡδονῆς), совладать с которой невозможно: она неодолима (ἀμήχανος)[202].

Но хотя удовольствие получает столь конкретную привязку и столь четкую локализацию, правда и то, что половой акт – в силу задействуемых в нем элементов и последствий, которые он влечет, – предполагает участие всего тела целиком. Гален не считает, подобно автору гиппократовского трактата «О порождении», что сперма образуется из крови в результате ее возбуждения, и не считает, как Аристотель, что она представляет собой последнюю стадию пищеварения. Он усматривает в сперме соединение двух элементов: с одной стороны, она – продукт своего рода «переваривания» крови, осуществляемого в извилинах семенных каналов (именно эта медленная выработка постепенно сообщает сперме ее цвет и консистенцию); с другой стороны, заметно действие пневмы: это она вызывает набухание половых органов, это она стремится вырваться из тела наружу и ускользает из него в сперме в момент эякуляции. А пневма формируется в сложном лабиринте мозга. Половой акт, когда он происходит и, таким образом, высвобождает сперму и пневму, затрагивает общую механику тела, в котором все элементы взаимосвязаны, «как в хоре». И «когда, вследствие любовных