Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

Итак, эпидемия холеры 1829–1831 гг. показала полную неготовность власти к новой эпидемии. Однако мы должны отметить, что люди быстро приспосабливались к новым условиям: так, А. А. Закревский проявил большую творческую энергию для решения административных вопросов о замещении вакансий и создании «временных» факультетов медицины для обучения местных кадров-лекарей. В заслугу можно поставить и разработку новых химических составов. И все же холера выявила главные проблемы, одна из которых — запоздалая информация о характере и течении болезни, способах ее передачи. С одной стороны, запоздалость может быть объяснена несовершенством транспортной системы того времени, но, на наш взгляд, ключевой проблемой было отсутствие сложившейся традиции, которую пыталась реализовать Медицинская коллегия и соответствующие законы второй половины XVIII в.

Другая важная проблема, которая была понята властью в начале XIX столетия — недостаток образованных кадров. Вопрос пытались решить учреждением врачебных прав, которые, помимо проведения профилактических и противоэпидемических мероприятий, должны были заниматься обучением местных кадров. Однако эпидемии до 1818 г. и после показали, что в случае угрозы распространения заболевания посылались врачи из Санкт-Петербурга. Ситуация с холерой продемонстрировала, что кадровый вопрос так и не был решен к 1831 г. и в Российской империи не появилась «армия» врачей-специалистов, которые могли бы эффективно обеспечить эпидемиологическую безопасность.

С этой проблемой связана и «запоздалость» в разработке нового карантинного законодательства, а также подготовка исключительно к борьбе с эпидемиями чумы или сибирской язвы. «Устав пограничных и портовых карантинов» 1818 г., впервые унифицирующий всю систему карантинных учреждений, проведения профилактических и противоэпидемических мероприятий, был ориентирован на борьбу с чумой и, по признанию самой власти, оказался бесполезен в ходе эпидемии холеры.

На наш взгляд, главной проблемой власти на тот момент была попытка решить проблему лишь за счет казны и «бюрократическими» способами, не привлекая «общественные» силы. При этом во время эпидемии 1829–1831 гг. частная инициатива во многом помогла медикам в разработке мер профилактики и методов лечения заразившихся. Сам недостаток «государственных медицинских работников» пытались компенсировать привлечением «частных» врачей и лекарей, имевших более высокую квалификацию и опыт в лечении болезней.

Все это, в совокупности, подталкивало государство на разработку нового карантинного «Устава». Этот закон должен был определить новые меры профилактики и лечения холеры, которые в первую очередь были бы направлены на установление причин и характера болезни.

«Устав о карантинах» 1832 г.

Новинки медицины или все по-старому?

Как мы сказали в предыдущей главе, «Устав...» 1818 г. показал свою несостоятельность и неэффективность в вопросе борьбы с новыми заболеваниями. Требовалось создание нового карантинного законодательства.

При разработке «Устава о карантинах» 1832 г. было сказано, что аналогичный закон 1818 г. предполагает доработку и дополнения в своем содержании при выявлении неточностей. Можно предположить, что новый карантинный устав 1832 г. является переработанным Уставом 1818 г., так как первые две главы также посвящены системе управления этими заведениями и разделению полномочий между сотрудниками[308]. И все же вводятся некоторые административные нововведения, созданные для «взаимного» контроля карантинных чиновников друг над другом.

Например, в 33 параграфе «Устава» сказано, что в случае опасности, если кто-то из чиновников отвергнет предложение другого об усилении карантинных мер, то на него имеют право донести[309]. Также уделено внимание устройству карантинного дома, беглецов из которого можно убивать, если невозможно будет их остановить[310]. Обустройству и чистоте этого заведения власть придает особое внимание, чего не было в Уставе 1818 г.

Так, рабочие, занимающиеся очищением, должны носить отличительные знаки. С этими рабочими должны быть прекращены контакты для предотвращения заражения. Другие параграфы, относящиеся к устройству карантинного дома, повторяют положения «Устава...» 1800 г. о о пожарной безопасности и необходимости отделения людей друг от друга[311].

И все же незначительные изменения происходят в дезинфекции посылок и средствах, которые для этого используются. Например, письма стоит окуривать хлором в течение часа, чего не было в порядке приема морских судов по предыдущим законодательным актам. Отдельные документы и пакеты с бумагами следует окуривать тем же хлорным газом[312].

При этом важные изменения мы видим в способах проведения очищения другими медицинскими препаратами, что говорит либо об их высокой эффективности, доказанной во время эпидемии холеры, либо о необходимости заменить устаревшие способы окуривания. Например, корреспонденцию предписывалось окуривать тем же хлором в течение всего дня; этим же газом предписывалось окуривать в специальной комнате на протяжении 12 часов товары, которые перечислены в 226 параграфе (бумага, шерсть, шелк, холст, сукно и пр.)[313]. Сохраняя деление товаров на разряды, «Устав» значительно упрощает схему очищения товаров от заразы и применяет вместе с хлорным газом проветривание и мытье водой. Однако и обычный способ «омовения» водой усовершенствуется: железные, медные и другие вещи, которые подлежат по закону очищению, нужно окунать в воду с хлором — нашу современную хлорную воду. Таким образом, хлор и водные растворы с ним признаны как главное средство для проведения дезинфекции.

Другой мерой, которая была принята вопреки знаниям о новых болезнях и способах их распространения, стало увеличение карантинных сроков. Например, для проветривания морских судов необходимо было выдержать 60-дневный карантин, а для очищения товаров проветриванием — 42-дневный. Возможно, что такие сроки были установлены специально, чтобы «вынудить» людей использовать хлорный газ для окуривания товаров или хлорную воду. Главным отличием нового закона от «Устава...» 1818 г. стало обязательное привлечение докторов и медицинских работников к осмотру больных, а Карантинное Начальство «обязано принять все меры осторожности»[314].

Однако в «Устав» были внесены дополнительные правила по проведению дезинфекции и соблюдению в карантинах санитарных норм, предписанных различными инструкциями и наставлениями для больниц. Например, служители карантина были обязаны менять постельное белье, обтирать «подушки» (набитые сеном или соломой тюфяки) губкой с водным раствором хлора[315]. Помимо этого, врачи и служители должны дезинфицировать руки этим же раствором — вплоть до обтирания своего тела раствором, а также «нюхая» его в скляночке. Следовательно, санитарные нормы и соблюдение правил личной гигиены становится «обязанностью», которая должна предотвратить распространение заболеваний.

Большое внимание уделено животным как переносчикам заразы, о чем не было практически ничего не сказано в «Уставе» 1818 г. Передача болезни происходит при употреблении мяса животного или его продуктов: молока, яиц, шерсти и пр., что может нести в себе заразу. Например, в карантине должен иметься особый квартал для скота, птиц обязаны опрыскивать по нескольку раз в день водой с уксусом, а крупный рогатый скот должен обязательно омываться водой[316]. Если животные больны, то их омывают водой с хлором.