Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

жажда[299]. Помимо этого, мы находим совпадение и в описании «способа передачи» болезни. Таврический губернатор сообщает, что от холеры умирают «излишне пьющие» люди. Матрос, «допрошенный» Закревским, также сообщил о плохом состоянии здоровья после выпитой ночью кружки воды, так как «захотелось очень пить». Следовательно, сопоставляя эти данные, мы приходим к выводу, что «настоящей чумой» в городе была холера, с которой уже столкнулись в Уфимской и других губерниях юго-восточной части империи.

Другой важный признак холеры упомянут врачом при описании своих визитов в квартиры умерших людей. Так, отличительными чертами холеры являются синюшный окрас губ и слизистых оболочек, что также подтвердилось. Помимо этого, у всех были вздутые животы, а в случае с матросом один жаловался на боль в животе после питья воды, что соответствует способу передачи холеры и ее патогенезу.

По нашей гипотезе, главным «переносчиком» холеры стали морские суда, прибывавшие с театра русско-турецкой войны 18281829 гг. в Севастополь на стоянку. Уже в плавании корабля «Эривань» Закревский описал характер болезни солдат егерского полка, находившегося рядом с театром военных действий. Описание им характера симптомов, а также методики лечения подтверждает нашу гипотезу о наличии холеры как главного заболевания в Севастополе. Так, солдаты полка страдали «поносом», а также жаловались на тошноту и рвоту. При этом ни у одного не было обнаружено изменений кожных покровов, характерных для заражения чумой. Итак, даже обследование «затерянных» воинских команд и полков на театре военных действий показывает, что главной болезнью была холера, которую могли занести в Севастополь. Путями распространения служили общая питьевая вода и средства, которыми она черпалась: поэтому, например, один из матросов заболел холерой после выпитого стакана воды.

Изучая законодательные акты за 18291832 гг., мы также нашли указание на записку министра внутренних дел от 1830 г., в которой сообщается о «чумной» болезни, которую переносят суда при заходе в черноморские порты[300]. Следовательно, центральные учреждения — Министерство внутренних дел и Комитет министров — также считали «чумой» болезнь на юге Российской империи, пытаясь остановить ее с помощью 14-дневного карантина и обязательного очищения товаров и личных вещей. Все это при сравнении с данными А. И. Казначеева и Н. И. Закревского говорит о «неподготовленности» властей к началу эпидемии «новой» болезни и отсутствии способов борьбы с ней.

Отметим, что власти понимали бесполезность установления карантинных мер, которые могут лишь ухудшить положение и способствовать распространению заболевания. Так, об этом был издан указ в июле 1830 г., а в августе того же года принят закон с запретом применять любые карантинные меры против холеры[301]. Однако последний указ интересен наблюдениями уездных и корпусных штаб-лекарей Пятницкого и Анофриева, которые заметили, что болезнь не передается при прикосновении к зараженным, которые все равно разносят заразу в другие местности. Этот пример показателен: врачи не описывают симптомы и характерные признаки холеры, однако утверждают, что карантинные меры бесполезны для «утушения эпидемии». По этой же причине в другом законе от 29 августа 1830 г. говорится, что все посылаемые медицинские инструкции и наставления по борьбе с холерной эпидемией могут оказаться «неполными» и «неточными», так как основаны на догадках и умозаключениях, а не экспериментальных данных[302]. «Государство» признало: холера впервые появилась в России, и известными ныне способами ее невозможно остановить, а по этой причине невозможно действовать лишь в рамках привычного карантинного законодательства, совершенно не приспособленного для новых условий.

Следовательно, мы видим, что «Устав...» 1818 г. и меры проведения профилактики и пресечения эпидемии были признаны неэффективными властью. Гипотеза, что карантинное законодательство было приспособлено исключительно для борьбы с «прилипчивыми» болезнями — то есть инфекциями, которые передаются прикосновением или в близости от зараженного человека, — оказалась верна.

Одним из следствий эпидемии холеры можно считать «одобрение» правительством и Министерством внутренних дел проведения «опытов» над «страждущими, открыть начало и ход скорбей их». Все это, по мнению правительства, приведет к изменениям в системе врачевания и предупреждения заболевания холерой. Из этого тезиса можно предположить, что профилактические и лечебные меры против эпидемии новой болезни должны быть созданы с нуля, но с использованием материальной базы «Устава...» 1818 г.

Однако главная проблема оставалась в кадрах. В администрации Николая I было мало людей, способных, во-первых, использовать административный ресурс для разработки лекарственных средств и мер профилактики холеры. Во-вторых, А. А. Закревский как министр внутренних дел был назначен ответственным за принятие мер по борьбе с эпидемией холеры — человек, который на предыдущих постах зарекомендовал себя как эффективный бюрократ, но не годился к роли «антикризисного менеджера», способного придумать новую стратегию борьбы. Например, для сдерживания холеры всем было предписано выдерживать 14-дневный карантин с обязательным использованием хлорной извести для обработки вещей и товаров, а также обязательным окуриванием некоторой части товаров[303].

И все же нельзя не признать, что эпидемия холеры оказала положительное воздействие на разработку новых мер. Например, при описании болезни было отмечено, что очищение поклажи традиционными средствами невозможно из-за необходимости вскрывать распакованные товары и вещи, что может повлечь «выброс» болезнетворных бактерий в воздух[304]. Помимо этого, были описаны пути и способы передачи болезни: через постельное белье и личные вещи зараженного, прием пищи и прочее, что могло способствовать использованию особых мер профилактики и санитарных норм. Например, все товары были разбиты на 4 разряда и признаны потенциально зараженными, из-за чего подлежали обработке новыми смесями разного химического состава и проветриванию[305]. Традиционное средство в борьбе с болезнями — вымораживание — впервые было признано неэффективным против холеры, так как не избавляло вещи от заразы. Итак, безуспешность карантинных мер в распространении заразы (как и отсутствие карантинов) вела к разработке новых средств профилактики и отказу от «устаревших» средств борьбы.

Как мы писали ранее, главной проблемой системы здравоохранения был кадровый голод на местах, который не мог быть решен за счет «вольных» врачей и специалистов из Санкт-Петербурга и Москвы. По этой причине в законе от 9 декабря 1830 г. в качестве мер на следующий, 1831 г., говорится о необходимости заместить все свободные вакансии врачей, привлекать вольных практиков и простых лекарей[306]. Также для «быстрого» обучения медицинскому делу и решению проблем силами высококвалифицированных специалистов в Астрахани, Оренбурге, Саратове, Новочеркасске, Самаре и Нижнем Новгороде при губернских Комиссиях были основаны Факультеты медицины. Сами факультеты состояли из профессоров и докторов медицинской академии Санкт-Петербурга. Следовательно, мы видим, что кадровый «голод» и недостаток в специалистах вынуждал правительство идти на экстренные меры: привлекать академиков-профессоров и создавать для обучения медицинскому делу на местах временные факультеты.

Недостаток в специалистах и кадрах заставил государственные власти обратиться к частным врачам. Так, в именном указе