Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

А после принятия присяги все паспорта и документы «отбираются посредством длинных щипцов... все бумаги развертываются и очищаются газом пресыщенной соляной кислоты»[217]. Следовательно, детальное регламентирование встречи и первых действий карантина должно стать «эффективным» средством для профилактики и предотвращения вспышки эпидемии.

Так, человек не имеет права прохода в карантинную зону даже при наличии документов-пропусков, а после пропуска его допрашивают под присягою о состоянии здоровья, после чего он помещается в обязательный 14-дневный карантин при любом подозрении о том, что он болен, «неисправности» бумаг и прибытии из эпидемического района[218]. Если же с человеком все в порядке, то он не содержится в карантине[219]. Также определены точные сроки дезинфекции товаров и вещей людей в зависимости от способа: при окуривании газом серной кислоты — 5 дней, при окуривании серным газом — 13 дней, а без очищения курением — 21 день[220]. Отдел IV нового закона подробно описывает средства для очищения в карантине вообще, регламентируя применение разных кислот, щелочей и газов, доказывая их эффективность из опыта борьбы Испании с чумой[221]. При этом в новом «Уставе», в отличие от старого, были обозначены все конкретные способы и средства дезинфекции: окуривание газом соляной кислоты и серного газа[222], проветривание и омовение водой с уксусом[223]. Регламентировались меры по содержанию карантинного дома и порядку работы караульной стражи, обеспечению провиантом и нужными продуктовыми запасами людей на карантине за счет карантинного ведомства. Строгие меры изоляции также применялись ко всем работникам карантинной службы — вплоть до сотрудников и лекарей, которые должны на ежедневной основе контактировать с пациентами и прикасаться к ним для осмотра[224]. Даже гробовщики, хоронившие умерших от болезней, обязаны были уйти на 2-недельный карантин согласно «Уставу»[225]. Осмотры медицинскими сотрудниками происходят только в присутствии директора карантинного дома (как и раздача еды), а также он представляет Конторе все необходимые документы для выдачи «карантинного билета» — документа, дающего право прохода через посты[226].

Другая особенность — отдельное положение карантина для людей, которые действительно заражены чумой или язвой, а также «особые правила» для дезинфекции товаров[227]. Но более важная административная мера предусмотрена этим положением (что отличает этот «Устав» от закона 1800 года) в главе VI[228]. В случае появления заразы в селении или отдельном городе, которое подтверждается медицинским чиновником, оно окружается цепью из военных частей и местных жителей, а также служителей карантинной конторы[229]. По этому положению карантин мог длиться сколь угодно долго — вплоть до искоренения болезни, а для его соблюдения начальник губернии мог использовать любые военные средства.

Таким образом, новый «Устав о пограничных и портовых карантинах» 1818 г. был издан для детальной регламентации действий чиновников карантинного ведомства, а также разграничения полномочий между ними. Следует отметить главное отличие закона от своего аналога 1800 г.: его действие распространяется на территорию всей Российской империи и связано со всеми пограничными губерниями, имеющими выход к морю и границу с другими государствами. «Устав...» 18-летней давности, в первую очередь, основывал карантинные учреждения и мероприятия на юге Российской империи, отдавая им приоритет в развитии инфраструктуры для сдерживания болезней. Теперь же создание нового унифицирующего Устава 1818 года должно было окончательно определить внутреннее устройство всех карантинов, их полномочия и порядок действия в отношении прибывающих из-за границы судов и людей. Помимо этого, эту «реформу» нельзя считать неожиданной: ее отдельные элементы видны еще в реформе «морских» карантинов 1816 г., когда на Балтийском и Белом морях были введены подробные разъяснения и «наставления» о профилактических действиях с соблюдением санитарных норм.

Мы поставим традиционный вопрос: насколько эффективен был «Устав» 1818 г.? Что он позволял делать начальникам губерний? Были ли эффективны все перечисленные в нем меры, которые были сформированы долгой практикой борьбы с чумой или другими «прилипчивыми» болезнями (например, сибирская язва)? Насколько они могли помочь в сдерживании «новых» и неизвестных болезней?

Необходимо подчеркнуть, что чаще всего Россия сталкивалась с чумой или другими болезнями, передаваемыми через физический контакт с вещами, животными или людьми. Медицинские трактаты (работы Шафонского об опыте борьбы с чумой и труды других медиков о сибирской язве) рекомендовали и формулировали методы профилактики и борьбы с болезнями «прошлого». Отчасти эти заболевания стали «историей» благодаря разработке и внедрению санитарных норм, которые должны были соблюдаться в медицинских учреждениях и в городах. Однако медицинская наука того времени не была подготовлена к иным сценариям, которые предполагали передачи заболевания воздушно-капельным путем. Если рассматривать эволюцию законодательства о профилактике и мерах по борьбе с чумой, то можно прийти к выводу, что власти империи готовились к «прошлой чуме», не занимаясь изучением и исследованием новых заболеваний. Возможно, что разработанные за 50 лет (с момента чумы 1771–1772 гг.) меры дали необходимый эффект, однако при анализе законов, унифицирующих эти действия, фигуры врачей и медиков выпадают совсем. При всех положительных сторонах «Устав» 1818 г. ударил по «научному» обоснованию болезни: в нем не написано об обязательном участии врачей в допросе и освидетельствовании приезжающих на судах людей.

Первым испытанием, которое «не прошел» новый законодательный акт, стало появление «неизвестной» ранее болезни в пределах Грузии и Астрахани в 1822 г. Эта болезнь уже была обозначена как Cholera Morbus[230]. Из положения Комитета министров от 6 октября 1823 г. о принятых мерах против распространения эпидемии по Астраханской губернии мы уже видим, что из столицы на помощь были посланы 7 медиков, а единственной принятой мерой стало учреждение карантинных застав на границах империи[231]. Из этого перечня видно, что «стандартные» меры и процедуры не позволили сдержать заразу внутри портового карантина и в рамках города. О «чрезвычайности» положения говорит закрытие всякого сообщения с губернией и отправка лучших докторов и врачей в город для изучения и описания болезни. Помимо «слабой» защиты, дальние губернии, как мы ранее заявляли, испытывали «кадровый голод», нехватку специалистов-врачей. Помимо этого, многие из лекарей не владели информацией о способах и правилах лечения обычных «прилипчивых» болезней — поэтому в том же положении Комитета министров говорится о необходимости рассылки правил лечения всем врачам Астраханской губернии.

Возможно, что карантинные заставы и посылка высококвалифицированных врачей и профессоров-медиков помогли ликвидировать первый очаг заболевания. Однако столкновение с новой болезнью вызвало «стандартную» реакцию властей — учреждение карантинов и посылку врачей в центр эпидемии для ее изучения. Окончание эпидемии затормозило процесс изучения холеры. Первые труды появятся лишь в разгар эпидемии и ее распространения в центральных губерниях Российской империи — 1831/32 г.

Однако при написании нашей работы мы