Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

обеспечению карантинной безопасности были возложены на датскую корону и российских карантинных чиновников-агентов, которые были обязаны присутствовать в этих карантинных учреждениях для освидетельствования идущих в Россию морских судов, а также выдавать им специальные билеты об очистке[208]. И все же, помимо возложения основной работы на датских коллег, возле Либавы был учрежден карантинный станцион в виде брандвахты и крейсирования судов. Главная задача — проверка проходящих мимо судов на наличие у них пропускного билета[209].

Помимо этих положений, документ вводил новые обязанности для российских консульств: сообщать в министерства, когда в какой-то из стран, с которыми у России стабильные торговые связи, начнется эпидемия[210]. Если же любое судно терпело бедствие в территориальных водах России, ему необходимо было оказать помощь, но если оно следовало из «зараженных» мест, то по прибытии на берег его необходимо было отделить от всех остальных кораблей, выставить караул и провести конкретные карантинные мероприятия[211]. При этом благополучными признавались порты от Дании и западному побережью Франции до Гибралтара, через которые можно было пропускать морские суда без карантина. Таким образом, новые карантинные правила были учреждены по нескольким причинам: 1) снижение денежных расходов на содержание своих карантинных учреждений и перенос этого «бремени» на Данию; 2) обеспечение эпидемиологической безопасности столицы и прибрежных районов на Балтике. Стоит отметить, что все эти «обновления» и реформы не являются неожиданными и логично встраиваются в «реформаторский курс» Александра I 1816–1818 гг.: отмена крепостного права в Прибалтике, разработка других реформ и начало создания системы наместничеств как ступени для дальнейшего реформирования Российской империи.

Можем ли мы в итоге говорить об успехе предпринятых ранее реформ по обеспечению эпидемиологической безопасности центральной части России и ее западных границ? Фактически чрезвычайные законодательные акты фиксируют «масштабные» эпидемии лишь в начале 1810-х гг. на юге Российской империи. Ей только предстояло обрести необходимую инфраструктуру и кадровый состав, который мог обеспечить эффективность проведения профилактических мероприятий и мер по борьбе с болезнями. При этом, как мы ранее отметили, южные карантинные учреждения отличаются от своих аналогов в других частях России: они имеют четкие штаты чиновников, медицинского персонала и годовой бюджет. Помимо этого, работники карантинов получали дополнительные льготы и привилегии за службу и работу в чрезвычайных обстоятельствах. Однако главной проблемой в «укреплении» безопасности был недостаток в образованных медицинских кадрах, а также недостаток в финансировании карантинных учреждений, несмотря на «внушительные» бюджеты врачебных управ и самих карантинов. Своевременному реагированию мешало также отсутствие своей врачебной управы с необходимым кадровым составом, который компенсировался за счет местных французов-переселенцев и докторов, присылаемых из Санкт-Петербурга. Это же говорило об «отсутствии» местных учебных заведений, которые могли бы обеспечить местные власти необходимыми человеческими ресурсами.

Помимо этого, еще одной проблемой была «непросвещенность» местного населения, отсутствие средств и возможностей для распространения информации о действиях властей и их разъяснение. При этом «новаторский» подход был применен при борьбе с «чумой» в Одессе 1812 г.: город был не только закрыт от коммуникации с внешним миром, но и внутри него была проведена изоляция людей друг от друга. Однако разработка мероприятия не была новой: об этом указывала еще Екатерина II в «наставлении» незадолго до событий 1771–1772 гг. Следовательно, «Устав пограничных и портовых» карантинов 1800 г. лишь заложил основы функционирования карантинных учреждений в южных губерниях Российской империи, а также создал новую систему службы и привилегий для сотрудников, но не смог полностью выполнить свою функцию. Требовалось «обновление» и создание дополненного устава, положения которого могли быть исполнены в соответствии с ресурсной базой региона.

Закон и чума в 20-30-е гг. XIX в.

«Частное дорожное сообщение остановлено,

в городе работает Комиссия...»

Перед правительством к 1818 г. стоял комплекс проблем, которые частично удалось решить при разработке и принятии «Устава пограничных и портовых карантинов» 1800 г. По нашему мнению, главной причиной принятия «обновленного» «Устава» стал опыт борьбы с чумой в Одессе и Херсонской губернии 1812–1814 гг., а также понимание условий, в которых карантинные учреждения работают на юге империи. По этой причине в преамбуле «Устава...», например, сказано, что пограничные кордоны учреждены, чтобы не происходило «никакого сообщения между обывателями вне и внутри границ, и никакой товар через карантинную линию провозим не был»[212]. Следовательно, карантинные учреждения, помимо ужесточения своего пропускного режима, начинают выполнять функцию «таможни», через которую проходят все заграничные товары.

Важным отличием нового закона является отсутствие упоминания в первую очередь о необходимости строительства карантинных домов и обязательных правил, которые должны соблюдаться. «Устав...» 1818 г. предполагает, что за 18 лет действия предыдущего закона, который дополнялся отдельными указами и наставлениями императорской власти о создании необходимых учреждений в разных городах Новороссийского края, вся необходимая инфраструктура была подготовлена.

Главный фокус делается на конкретизации и разделении полномочий среди карантинных чиновников, чему посвящена вся первая глава нового «Устава»[213]. Предполагается, что деление обязанностей должно дать нужный эффект для «повседневной бесперебойной» работы карантинных учреждений. Например, главный медицинский чиновник обязан решать хозяйственные вопросы по части карантинной аптеки и определять объемы поставок на кордоны, а Инспектор должен ревизовать всю канцелярию и приостанавливать действия чиновников[214]. Следовательно, знание своих обязанностей каждым чиновником Карантинной конторы, по мнению авторов законодательства, должно было эффективно решить неразбериху и «расплывчатость» формулировок предыдущего закона.

Новый закон также предписывает чиновникам не доверять словам исключительно капитана морского судна. Все его ответы служители карантина обязаны записать, зачитать перед всей командой, которая должна одобрить показания командира[215]. Если же кто-то не согласен, то капитан порта обязан учинить следствие и сообщить о его результатах карантинной конторе, а самих «несогласных» поместить в карантинный дом или оставить на корабле под своей защитой. Следовательно, применение очной ставки и «допросов» должно помочь точному установлению наличия заразы на корабле. Отметим, что в первых действиях карантина не указан врач, который должен осматривать экипаж на предмет болезни.

Помимо этого, новый законодательный акт детально расписывал, как действовать на прибывших судах и какие меры принимать по отношению к сухопутному транспорту. Все это делалось так же, как и в вопросе о разделении полномочий между чиновниками карантина. Четкие административные меры с указанием применения обязательных медицинских средств должны были исполняться чиновниками неукоснительно. Доходило до формальностей, которые должны были обезопасить людей. Например, при клятве капитана судна говорить правду о местах, через которые шел корабль, он обязан был поцеловать «стекло деревянного ящичка», в котором находилось Евангелие[216]. После этого стекло «обмывать водою с уксусом», что говорит о понимании санитарных норм и необходимости напомнить о них чиновникам.