Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

трагического события. Главным следствием стали санитарные правила, выработанные Медицинским советом Москвы, а затем распространенные по всей империи. Мы также считаем, что одной из причин реформирования местной системы управления была неэффективность прежней системы для исполнения императорских указов. Наглядным примером этого служит неисполнение к 1770 г. — началу эпидемии в западных губерниях Российской империи — указа 1755 г. о строительстве карантинных домов, а также неэффективность административных мер и малочисленность медицинских кадров. В совокупности административные, финансовые и кадровые вопросы затрудняли действия власти по борьбе с эпидемиями чумы и др. заболеваний, наглядным примером чего явилась московская чума и количество ее жертв.

Помимо распространения на все больницы империи передовых для того времени норм и санитарных правил, расширения полномочий местных руководителей по принятию превентивных мер против заболеваний и получения местных финансовых источников, власти также активно строят больницы. Из-за недостатка финансов или невозможности строительства силами «государства» больничного учреждения оно могло быть построено по инициативе «частного» человека, который был также обязан подчиняться санитарным нормам и правилам, установленным для частных больниц.

Также было затронуто и аптечное дело как важный пункт обеспечения граждан средствами первой необходимости для профилактики и лечения заболеваний во время эпидемии. Так, во время московской чумы через аптечные пункты жители могли получать бесплатно курительные порошки и другие средства для лечения болезни и проведения профилактических мер. Однако увеличения финансирования Медицинской коллегии и казенных аптек было недостаточно для обеспечения большого числа людей. По этой причине 13 августа 1784 г. жителям Москвы разрешено учреждать «вольные аптеки» с дозволением Медицинской коллегии[159]. Кроме заведения частных аптечных пунктов, власти создавали и государственные аптеки в тех местах, где у местного населения не было денежных средств и необходимых «знаний и навыков» для организации аптек. Например, 29 декабря 1786 г. был издан указ на имя Заводовского и князя Долгорукого об учреждении в уездах Санкт-Петербургской губернии аптек[160]. В нем говорится, что на создание каждого такого заведения в уездном городе отпускается сумма в 500 руб., а вся прибыль остается у Приказа общественного призрения. Следовательно, еще одним направлением политики стало распространение аптечных пунктов по территории всей империи, и в первую очередь — в столичных городах и губерниях.

Были попытки и решить важный кадровый вопрос в медицине. Примечательно, что главную роль в разработке и реализации противоэпидемических мероприятий сыграли российские и «немецкие» врачи, получившие, однако, образование в землях немецких княжеств. Для покрытия потребности в разработке и проведении в жизнь «генеральных» планов требовалось повышение квалификации и привлечение «свежих умов». Например, 7 марта 1784 г. лекарям и подлекарям разрешено было поступать в Хирургическую академию Санкт-Петербурга для «усовершенствования себя в знании», что подразумевало также фармакологическую практику в ботаническом саду[161]. Помимо обязательной практики и попытки увеличить число подготовленных докторов, врачами могли становиться только люди, прошедшие обучение и экзамен в Медицинской коллегии.

Итак, в последнюю треть XVIII в. власти пытались решить целый комплекс проблем. Действительно, сообщений о крупных «повальных» болезнях в губерниях Центральной России мы не видим, однако все же два случая «заражения» власть отдельно купирует. Это произошло в окрестностях Колыванских заводов в июле 1795 г. Этот пример стоит разобрать отдельно, поскольку он показывает, насколько «далеко» продвинулось знание и понимание развития различных болезней, а также какой эффект мы можем увидеть от преобразований Екатерины II медицинской и эпидемиологической части в последней трети XVIII столетия.

Президент Медицинской коллегии А. И. Васильев весной 1795 г. уведомляет императрицу, что, судя по письмам генерал-майора В. С. Попова, на Колыванских заводах появилась смертоносная болезнь, которая воздействует на человека практически мгновенно[162]. Для разрешения этой проблемы Медицинская коллегия послала на место Комиссию для расследования, а врачам и медикам медицинского факультета МГУ была поручена разработка всех способов к ее остановке. Все эти меры прямо противоположны практике 20-летней давности: в место, охваченное болезнью, в первую очередь посылалась инструкция о принятии срочных карантинных мер и уведомлении об этом Сената. Теперь же в первую очередь власти стремятся собрать полную информацию о характере болезни, путях ее распространения, сразу привлекая к разработке действенных мер врачей-специалистов. Следовательно, мы можем предположить, что само отношение к борьбе с эпидемиями меняется: ставка делается на врачей-специалистов и их экспертное мнение.

И все же главной проблемой России XVIII в. в быстром реагировании на вспышки эпидемий оставались огромные пространства и неразвитость дорожно-транспортных коммуникаций. По этой причине правительству было сложно узнать об эпидемиологическом состоянии любой территории. Например, первые сообщения о новой «повальной» болезни появились еще в 1785 г. в Уфимской губернии, куда для описания болезни были посланы штаб-лекарь С. С. Андреевский и доктор Борнеман. Однако в подтверждение предыдущего тезиса о «новой» политике борьбы с болезнями «научным методом» отметим, что в самом законе сказано, что «по прибытии туда они занимались лечением тамошних жителей, делали замечания о болезни из своих опытов», а также сделали топографическое описание места заражения[163]. Главной причиной появления болезни видятся «антисанитарные» условия проживания людей: несколько семей живут в одной избе с животными, смрад и нечистоты выливают рядом с домами, а подножный корм для скота также заражен из-за захоронения «зараженных» трупов. Таким образом, научное и топографическое описание болезни должно стать верным средством для выяснения генезиса болезни и борьбы с ней.

Лишь после изучения «на месте» характера и генезиса болезни доктора сами инструктируют местных жителей, как бороться с новой болезнью. Это также отчасти является «новацией», так как в событиях 1770–1772 гг. «просвещением» занималось государство. Например, после обследования жителей Челябинского округа врачи не только предписали окуривание и соблюдение санитарных норм в домах, но и запретили употребление мяса и молока «занемогшей скотины»[164]. Однако также меняется сама концепция борьбы с эпидемиями: если раньше все меры были направлены на лечение больных, то теперь врачи уверяют: «правильное врачевание болезней состоит в преждевременном недопущении, отвращении и истреблении причин болезней»[165].

Окончательным подтверждением смены подхода к борьбе с болезнями и эпидемиями служит описание, что Медицинская коллегия обязана «изыскать причины той болезни, от узнания коих зависит и изобретение верного средства к пресечению оных»[166]. Главным средством борьбы с болезнью официально признан «научный» подход: необходимо описать болезнь, причины и условия ее возникновения, при помощи каких средств ее возможно лечить, а также какие природные и антропогенные условия способствуют ее появлению и распространению. Интересно отметить, что главным средством для «эффективной» борьбы служит написание «книги» и руководства-инструкции, которые должны быть распространены среди медиков и губернаторов империи. Следовательно, «научный» описательный подход становится главным условием борьбы с болезнью.

Коренным переустройством и попыткой создания «региональной» системы здравоохранения стала инициатива главного директора