Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

немного, но от начавшихся морозов и холодных дней»[136]. И примерно таким способом, помимо курения, и проводили дезинфекцию церквей: «вымораживать три недели, а летом проветривать шесть». Следовательно, погодные условия и влияние холодных температур на болезнь должны были дополнительно «дезинфицировать» помещения для собраний большого числа людей.

И все же меры, предпринятые правительством к «утушению» заразы, как, вероятно, и холодная погода, дали свой результат: в ноябре 1771 г. количество умерших составило 5235 человек — в три раза ниже октябрьского показателя. В декабре же умерли 805 человек — в 6 раз меньше. Статистика подтверждает наши мысли, что эффект оказали принятые меры изоляции, устройства больниц и карантинных домов, а также раннее наступление холодов. Уже 10 декабря 1771 г. правительство издает уведомление о борьбе с «язвой в домах и вещах», сообщая, что «язва в нашем городе так теперь уменьшилась, что она в скором времени и совсем пресечется»[137]. О сочетании «традиционного» и «прогрессивного» сказано в контексте предотвращения повторной вспышки эпидемии: «истребить огнем, обмыванием водою, довольным выкуриванием порошком, вымораживанием и выветриванием на открытом воздухе».

Примечательно, что меры карантина вводятся и для чиновников всех «присутственных мест». По замыслу, карантин должен препятствовать сообщению между людьми, что должно снизить скорость распространения чумы. Так, в ноябрьском указе 1771 г. говорится, что канцелярии правительственных учреждений должны определить чиновников, которые будут безостановочно заниматься делопроизводством, но «быть им безысходным при определенных должностях»[138]. Следовательно, необходимость в работе административных учреждений заставила правительство «изолировать» своих чиновников, которые обеспечивались едой и всем необходимым за правительственный счет.

Как мы ранее отметили, зима и холодное время года останавливали и ранее эпидемии чумы. Несмотря на получение новых средств для борьбы с ней, правительство также надеется на борьбу с болезнью традиционными методами — огнем и льдом. Поэтому зима 1771 г. должна была стать «решающим» раундом для перелома в борьбе с болезнью. В том же «уведомлении» от 10 декабря 1771 г. сказано, что зимой маленькие зараженные дома будут «вымораживаться и выветриваться». Которые же не были «заражены», будут всю зиму «окуриваться порошками». Помимо этого, сами жители «не упускали зимнего времени, довольно вымораживали и выветривали свои домы и вещи». И все же указы 31 декабря 1731 г., 4 января 1732 г. в качестве главного средства борьбы называют холод и «вымораживание» домов. Интересен указ 12 января 1734 г., в котором говорится о «покрытии полов церкви снегом» как средстве дезинфекции. Следовательно, сочетание «традиционных» и «современных» подходов к борьбе с болезнью должно стать главным условием, при котором чума не вспыхнет весной 1772 г.

В подтверждение, что морозы и низкие температуры оказывают положительный эффект, также приведем статистику. За декабрь 1771 и январь-февраль 1772 г. умерло 1487 человек — примерно в 20 раз меньше осеннего периода 1771 г. Следовательно, можно сделать вывод, что зимнее время 1771/72 г. было использовано для «полномасштабной» дезинфекции и снижения уровня заболеваемости. Так, в дополнение к морозу и холоду применялось «массовое» окуривание — по этой причине порошки были распространены в Аптеках, а частным смотрителям было велено раздавать «бедным» бесплатно.

Следующие «уведомления», «наставления» и сенатские указы за декабрь-февраль 1771/72 г. объявляют о снижении смертности и заболеваемости. Например, 24 декабря 1771 г. в сенатском указе сказано, что «в некоторые дни от язвы и умерших не бывает», а в подобном же указе от 19 января 1772 г. говорится, что «при нынешнем зимнем времени заразительная болезнь везде пришла в такое ослабление, что во многих местах ни малейших ее следов давно не видно». 28 января приходят сообщения о практическом прекращении болезни. Сама же болезнь «официально» будет истреблена в январе 1772 г., как об этом будет сказано в манифесте 15 ноября 1772 г.[139] Если мы обратимся к статистике, то действительно к ноябрю 1772 г. погибнет 3058 человек — в десятки раз меньше числа в 1772 г. Следовательно, меры, принятые властями для борьбы с болезнью и предупреждения ее последствий, позволили снизить количество заболеваний и смертей, а также снизить охват эпидемии в столице.

Однако зимой-весной 1772 г. появляются дополнительные наставления и «рекомендации», которые должны предупредить распространение болезни. По своему содержанию они схожи со многим изначальными законодательными постановлениями: окуривание вещей и домов, выветривание и вымораживание, снесение рухляди в специальные дома, в которых производилось окуривание. Вероятно, они были призваны напомнить жителям о необходимости соблюдать нормы для окончательного «утушения» болезни. Наставления Комиссии были опубликованы «Московскими ведомостями» и издавались большим тиражом в виде различных листовок. Таким образом, повторная публикация одинаковых по содержанию документов должна была способствовать «просвещению» городских жителей в борьбе с чумой.

Итак, 15 ноября 1772 г. выходит именной указ о завершении морового поветрия — с перечислением мер, которые должны обязательно быть приняты и реализованы в Москве. В этом указе, как и в предыдущем, мы можем отметить «постепенность» в снятии ограничений и отмене карантинных мероприятий. Например, до 1 декабря должны были возобновить работу все административные учреждения города, сохранялся пропуск в город по «билетам» и «иммунным паспортам», а также особый порядок «очистки» провозимых вещей[140]. 16 ноября приказано провести торжественный молебен «за утоление смертоносной язвы», восстановить почтовое сообщение с Москвой и сломать часть карантинных застав, которые нарушают «водяные коммуникации»[141]. 30 ноября выходит дополнительный указ, который повелевает открыть учреждения с 1 декабря, Исполнительную комиссию ликвидировать, содержание приграничных к городу застав передать в ведение полиции, а также ввести проезд по «билетам»[142].

Однако указ 30 ноября 1772 г. в сравнении с двумя предыдущими детально описывает порядок «постепенного ослабления» карантинного режима и мероприятий. Например, все врачи должны были оставаться при больницах, а полиция имела право свозить всю семью заболевшего в карантинный дом и применять меры, предписанные законодательными актами 1771 г. Помимо этого, снимаются запреты на посещение публичных заведений: бани снова разрешено топить, а также открыть аукционы для торговли. Следовательно, уже из постепенности снятия карантинных ограничений можно заметить важность «вымораживания» и пресечения коммуникации между людьми. Также правительство опасалось, что снятие всех мер одновременно может вызвать новую вспышку чумы, так как за сентябрь-октябрь 1772 г. от чумы погибло 506 человек, что говорило о ее «сохранности» в городе.

Однако постепенное снятие ограничений в Москве не означало проведения аналогичных мер в губернии. Скорее всего, сохранение ограничительных мер было связано с «репортами» начальников застав и помещиков о сохранении язвы на крестьянских дворах. Так, в наставлении к капитану Поли-бину Измайловского полка, руководившему заставой в селе Горюдне, говорилось, что он обязан удерживать на 2-недельном карантине всех проезжающих без билета, а также подозрительных[143]. Обязательно проводить окуривание одежды и