Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

следовало жестокое наказание: жителя дома определяли на службу в больницу на неопределенный срок — скорее всего, в качестве наказания, их использовали на самых опасных работах, связанных с больными. Также в указе предписано поступать с лицами, утаивающими у себя в доме и трупы умерших от заразы людей. Итак, в тексте указа фиксируется, что правительство предприняло все необходимые меры, с помощью которых возможно остановить болезнь, и «все теперь зависит от наших граждан и служителей Отечества»[115].

Возможно, что долговременный характер распространения болезни был обусловлен не только несвоевременными мерами, принятыми правительством, но и отношением населения. Отсутствие знаний о правилах гигиены и о способах передачи заболевания от человека и его вещей, могло способствовать распространению чумы вне пределов Москвы. Например, А. Р. Воронцов пишет Г. Г. Орлову, что в соседних ему подмосковных вотчинах люди не сжигают «платье и вещи умерших», а расхищают их, заражаясь сами[116]. «От вещей еще больше умножится зараза, нежели от больных», заключает свою мысль Александр Романович. Следовательно, мы видим яркий пример, что распространению болезни и ее трансформации в эпидемию способствовало незнание людей о болезни, а также неисполнение местными властями и чиновниками предписаний Григория Орлова и императрицы.

Важное значение приобрело постановление Комиссии по борьбе с моровой язвой о внутреннем обустройстве больниц и правильном обращении с ними, вышедшее в ноябре[117]. По содержанию документ можно считать первой подробной инструкцией, регламентировавшей санитарные нормы в России. Например, больницы должны строиться в сухих местах, палаты больных находиться в тепле, а в больнице необходимо соблюдать чистоту путем постоянного окуривания «можжевельником» или ладаном.[118] Еще одна важная мера, которая должна быть реализована — отделить легко больных от «трудных» и не класть больных «близко друг подле друга». Кроме того, из-за недостатка частных лиц в качестве присмотрщиков за каждыми десятью больными и двадцатью выздоравливающими лекарь должен определять на должность присмотрщиков выздоровевших с «достойною за труды платою»[119]. Следовательно, эти пункты детально регламентировали основные санитарные положения относительно содержания больных и здоровых, персонала больницы и особенности устройства палат.

Следующие положения «Наставления» регламентируют дополнительные санитарные нормы, которые должны применяться в больницах. Так, пациентов «не следует класть на пол, но на кровати с подстилкой из сухой соломы или сена»[120]. Сам врачебный состав обязан был «переменять постель каждые три дня, а после смерти умершего сжигать». Наволочки предлагалось делать из холста и набивать сеном или соломой, а вместо одеяла использовать в качестве покрывала «чистое платье». Кроме того, регламентировалась стирка использованного белья: «класть их осторожно на некоторое время в кипяток воды с солью, а после вымывать, выветривать, окуривать и опрыскивать уксусом»[121]. Помимо регламентации о смене постельного белья и его стирке, «Наставление» рекомендовало в качестве дополнительной санитарной нормы «особое» мытье посуды больных: «должно положить в соленой кипяток ложки и блюда, коими ели, а после опрыскивать уксусом, высушивать и окуривать»[122]. Таким образом, в больницах появлялось понимание о важности санитарных норм и их строгом соблюдении как важном условии создания благоприятной обстановки для дезинфекции помещений.

Дополнением к этим нормам можно считать меру по обязательному окуриванию помещений больницы. «В сенях беспрестанно курить, положа в горшок сырые сосновые щепки, вымазынные дегтем, горючей серой или можжевельником»[123]. Для больных также устанавливался специальный горшок в сенях, а тех, кто не мог ходить, необходимо было «в чистоте содержать, всякий раз нечистоту обмывать и отирать с помощью навязанных на палках тряпиц швабры».

Пациентам больниц также рекомендовался особый режим питания, который должен был помогать в борьбе человеческого организма с «моровой язвой», а также способствовать скорейшему выздоровлению. «Давать самым трудным больным только овсянку жидкую, белый пшеничный или ржаной хлеб». Кому становилось легче и он начинал выздоравливать, но болезнь у него продолжалась, полагалось «давать мясную похлебку без жира, кисель и кашу с белым хлебом»[124]. Всем пациентам без исключения необходимо было «овсяную или яшную воду холодную» с небольшим содержанием в ней уксуса, клюквенного сока или Spiritus Vitrioli[125]. Кроме того, больным можно было назначить в качестве напитка «сухарную воду или хорошие кислые щи». Для выздоравливающих пациентов нужно давать «кашу с маслом, щи, фунт нежирной говядины, полтора фунта ржаного хлеба... а пить давать квас, также давать с разрешения Доктора чарку вина»[126]. Итак, состав меню и режим питания зависел от состояния больного.

В «Наставлении...» также уделено внимание работе персонала и его обязанностям. Одна из них — наличие системы дежурства. Так, в больнице «должен быть всегда безотлучно лекарь или подлекарь дневальный», чтобы он мог осматривать привозимых больных, «назначать им места, где лежать и какие лекарства давать и оказывать надлежащую помощь». Доктор был главным «начальником» в больнице и был обязан «всякий день два раза осматривать больных: в 8 часов утра и в 4 часа дня». Кроме этого, он обязан руководить устранением различных ситуаций и происшествий в больнице и потому «отвечать за все, что произойдет в больнице», а также посылать отчеты в ведомство. Главная же его должность состоит в «обязанности делать нужные примечания об обстоятельствах болезни и об употребляемых лекарствах для его излечения, и посылать о том в надлежащия места известия»[127]. Итак, доктора были назначены главными ответственными за обустройство больницы и ее функционирование.

Простым лекарям и подлекарям, которых можно считать санитарами и фельдшерами, были поручены более «опасные» обязанности: проведение «мелких операций» и «вскрытие бубонов»[128]. Кроме этого, они обязаны были заниматься дезинфекцией помещений и хирургических инструментов. «Полагать им инструменты в сосуд с острым уксусом или с водой, в которой находится спирт». Тряпки, при помощи которых обтирали инструменты по завершении операции, необходимо было сжечь.

Сжигали также многократно использованные перевязки, припарки, пластыри. Таким образом, дезинфекция инструментов и использованных хирургических средств являлась также важным условием формирующейся санитарной нормы содержания больниц.

Другая часть документа Комиссии была посвящена критериям отбора людей на должности комиссара больницы и «присмоторщиков» за больными. Обязанность комиссара больницы — «распоряжать всю экономию, и от него должно требовать верных о том отчетов». Следовательно, Комиссар был обязан обеспечивать докторов и врачебный персонал лекарствами, хирургическими инструментами и материалами, средствами для дезинфекции, питанием и спальными местами и средствами для их оборудования. При этом Комиссар находился в подчинении у доктора больницы и был обязан исполнять всего его малейшие распоряжения.

Как мы ранее говорили, в частные «присмоторщики», по необходимости, могли определять выздоравливающих пациентов и тех людей, которые не подчинились приказам своих частных смотрителей и были «злостными нарушителями»