Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

товаров, которые человек везет с собой. Следовательно, сохранение пограничных застав в Московской губернии было призвано не допустить повторной вспышки эпидемии в Москве, которую могли спровоцировать также возвращающиеся с театра военных действий части.

В самом начале карантина также были созданы и учреждены заставы во многих селах и деревнях Московской губернии с аналогичными правилами. Помимо этого, в одном из указов предписывалось объезжать Москву и следовать по другой почтовой дороге всем торговцам и курьерам. В Санкт-Петербурге также были введены ограничения по приему различных товаров из Москвы и запрет пропускать всех, кто идет из Московской губернии. Таким образом, Москва и губерния были отрезаны от остальной части империи, однако по «билетам благополучия» дворяне и служилые чины имели право покидать первопрестольную.

Какое значение и влияние оказала московская чума на события 1770–1775 гг.? На наш взгляд, «пандемия» того времени «вскрыла» полную неготовность и неспособность местных начальников и приграничных генерал-губернаторов к действиям для снижения количества заболеваний. Определенную роль в этой «неготовности» сыграли слабая система местного управления и отсутствие достаточных финансов для реализации еще елизаветинского указа 1755 г. о строительстве больниц и карантинных домов в пограничных губерниях империи[144]. Возможно, помимо восстания Е. Пугачева, мысли императрицы о губернской реформе 1775 г. и расширении прав генерал-губернаторов по борьбе с эпидемиями были обусловлены ходом московской чумы 1771–1772 гг.

И все же благодаря эпидемии чумы в медицинском деле был достигнут прогресс. Во-первых, были детально разработаны санитарные правила содержания больничных заведений и обращения с больными, а дезинфекция стала одним из «главных принципов» лечения болезней. Помимо окуривания вещей, людей и домов старыми средствами — можжевельником, смолой и ладаном — медиками были разработаны различные порошки с серой и др. химическими веществами, которые «убивали» инфекцию. Однако отметим, что наряду с использованием новейших средств надежда «правительства» была на «традиционные» методы: вымораживание вещей и помещений, а также их проветривание. При этом же происходит выработка санитарных норм и правил, которые сформированы медиками в результате опыта, полученного в процессе борьбы с эпидемией. Обязательной становится дезинфекция. И здесь происходит явный перелом: если раньше дезинфекция происходила лишь с помощью окуривания или дыма от жаровни, то при Анне Иоанновне появляется новый способ — уксус с водой, порошки с содержанием серы или других химических веществ, которые по своему составу способствовали «утушению моровой язвы».

Новые санитарные правила окончательно закрепили дезинфекцию в качестве главного средства профилактики болезни. Например, в больнице постоянно курились порошки, а все хирургические средства, перчатки и «медицинские халаты» также подлежали обязательной обработке. Система обязательных дежурств докторов в больницах, уход «санитаров»-лекарей за ними, а также подробное меню для разных категорий больных — все это уточняется, прорабатывается и реализуется Медицинским советом во время чумы в Москве. В итоге, чума «вынудила» власти прибегнуть к новым медицинским средствам и методам борьбы с эпидемией, а также привела к переосмыслению отношения к человеку и его имуществу.

Борьба с эпидемиями

в последнюю треть XVIII в.

Влияние «московской» чумы

на развитие карантинного законодательства

Главный вопрос, который нам необходимо решить: как эпидемия чумы 1771–1772 гг. повлияла на дальнейшую разработку и совершенствование мер и методов борьбы с эпидемиями на законодательном уровне? Привело ли это к какому-то качественному сдвигу в развитии противоэпидемических мероприятий и профилактики заболеваний? Фактически власти не могли проигнорировать это событие, так как по итогам 1771–1775 гг. примерное число погибших составило 81 545 человек[145]. Встречающееся в литературе упоминание, что количество погибших доходило до 100 тыс., не стоит преувеличивать, поскольку необходимо сделать скидку на «неучтенные» потери во время эпидемии: вымершие поселения, умерших от болезней в армии, которых также было много. Следовательно, большое число летальных исходов показало необходимость в «реформировании» и совершенствовании системы мер по поддержанию санитарного благополучия в городах и на границах Российской империи.

Одним из таких мероприятий можно считать составление и издание доктором Шафонским А. Ф. трактата «Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770–1772 гг., с приложением всех для прекращения оной тогда установленных учреждений»[146]. В этом многостраничном сборнике присутствуют в копии важные опубликованные источники — законы и инструкции императорской власти, а также неопубликованные архивные дела — постановления Комиссии по избавлению от моровой язвы. Помимо этого, трактат содержит выдержки из европейских изданий о борьбе с моровой язвой, которые даны на языке оригинала и в переводе. Нам не удалось установить, каким тиражом была издана книга доктора, однако важно отметить, что она была посвящена Екатерине II и напечатана в типографии Московского университета. Следовательно, можно предполагать, что издание было малотиражным и направлено в первую очередь на врачей для ознакомления с новыми средствами и методами борьбы с эпидемией, а также ее генезисом и путями распространения.

Отметим, что у императорской власти после окончания московской чумы не было средств на решение различных проблем, способствующих распространению чумы. Война с Османской империей и восстание Е. Пугачева, а также проведение губернской реформы 1775 г. и введение новых административных учреждений на большой территории европейской части России потребовали колоссальных денежных затрат. Помимо этих трат, большие денежные суммы отпускались на содержание карантинных домов и больниц в Москве, а также на содержание больных за казенный счет. В целом, можно предположить, что у государства не было в краткосрочной перспективе финансовой возможности для реформирования системы здравоохранения.

Кроме отсутствия финансовых возможностей, созданию новой системы противоэпидемических мероприятий и необходимой для этого инфраструктуры мешали и другие факторы. Безусловно, одной из главных заслуг в «утушении» моровой язвы можно считать активное использование новых составов курительных порошков и создание больниц с «новыми» санитарно-гигиеническими правилами и подходом к содержанию больных. Все эти новые меры позволили снизить количество заболевших. Однако главную роль в «победе» сыграла «холодная зима», при помощи которой «вымораживали» и «выветривали» помещения и вещи зараженных. Ценность и заслуга этих традиционных приемов признается властями в манифестах и наставлениях, а также в инструкциях Медицинского совета и Комиссии по избавлению Москвы от чумы.

Другая причина возможности немедленного реформирования санитарных мер — отсутствие единого законодательного акта, систематизирующего меры по проведению профилактических и противоэпидемических мероприятий в центральных и пограничных губерниях Российской империи. Так, указы и инструкции были присланы «пограничным» и московскому губернаторам только постфактум, после появления чумы, при этом был проигнорирован еще петровский указ, по которому местные начальники должны были проводить карантинные мероприятия по получении информации об эпидемии в соседнем государстве. Вероятной причиной малоэффективных действий местной администрации можно считать не только отсутствие этого закона, но и проблемы самой системы местного управления, которые полностью обнажились во время «пугачевщины»