Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

и средствах, с помощью которых каждый житель может предохранить себя от заражения. 20 октября 1771 г. было напечатано объявление Комиссии для предохранения и врачевания моровой заразительной язвы, в котором упоминается также дальнейшая ее цель: «Должность сей Комиссии и требовала бы издания целого и полного Устава или учреждения, предохранению и врачеванию от заразы служащего»[103]. Все члены Комиссии согласились трудиться над «сочинением полного и достаточного Устава», и издавать меж делом различные листки и брошюры, которые будут полезны к охране здоровья людей и их лечению от болезни. Пункты, выработанные Медицинским Советом 6–7 октября и утвержденные Г. Г. Орловым, должны быть опубликованы и объявлены для всех жителей Москвы, чтобы они знали меры, с помощью которых могут употребить их для сохранения здоровья и пресечения распространения эпидемии. Помимо описания самой моровой язвы и перечисления самых главных и верных способов того, как «избежать болезни», в четвертом пункте объявления Комиссии детально расписан порядок лечения, который необходимо принимать людям при первых признаках болезни: «когда в начале болезни больной почувствует головную боль, и что тощ желудок, то стараться в самой скорости вспотеть, выпив довольно горячей воды с уксусом, или с клюквенным соком, или сварить с водою травы ромашки или Божия дерева[104], притом довольно окутаться и, лежа в постели, потеть довольное время; а для скорейшего поту можно налить уксус на ражженные камни, над паром стоять укутавшись или сидеть»[105]. Первый пункт вводил новые методы и средства лечения болезни с помощью ингаляций и обильного потоотделения, что должно было способствовать скорейшему выздоровлению человека при первых симптомах заболевания.

Если же «при головной боли человек почувствует тошноту и склонность к рвоте, то немедленно стараться, чтобы вырвало, выпив постного масла в теплой воде, а после — засунуть палец в рот. А когда сорвет, то стараться потеть, как при первых признаках болезни»[106]. При появлении жара и слабости, а также их длительном продолжении «привязать к голове ржаной хлеб с уксусом или с кислым квасом и пить довольно холодную воду с уксусом или с выжатой клюквой, или употреблять кислый квас». Однако если у человека прогрессирует болезнь, и вышеописанные средства лечения не помогают, то при появлении опухолей необходимо «прикладывать к ним лепешку из муки в патоке и печеный толченый лук, чтобы они скорее и быстрее прорвались, а как прорвется, то приложить к ранке одну лепешку из муки и патоку без лука». При последней стадии течения заболевания — появлении карбункулов — больному нужно «прикладывать на них дегодь с калачом, а после — одну патаку намазывать на трепицу, прикладывать на рану и ждать, пока она заживет». Другие варианты лечения последней стадии — класть воск, постное масло, творог или сало на чирьи[107]. Следовательно, людям давались рекомендации по использованию тех «домашних средств», которые у них есть и при помощи которых они могут «вылечиться» от болезни, находясь дома.

Для присмотра за больными людьми на дому оставался один из жителей. Ему предписывалось быть осторожным и «голыми руками до больного и его вещей не дотрагиваться», а кроме этого — создать «прообраз» медицинских костюмов, которые выглядели как «нарочно сделанные для надеваниях сверху одежды глухие балахоны или рубахи, которые тотчас по прикосновению к больному, как и надеваемые на руки голицы, должны быть скинуты и положены в соленую воду на некоторое время»[108].

Таким образом, всем жителям Москвы было дано подробное и детальное объявление о самой болезни, ее симптомах и стадиях, а следовательно — рекомендации по лечению. Кроме этого, можно отметить «прогрессивность» в разработке защитных средств от заражения — прообразов медицинских халатов и перчаток, которые должны были обезопасить «присмоторщика» и докторов от заражения.

Весомым и действенным дополнением к пиар-кампании о методах лечения и предупреждения болезни стала проповедь «О предохранении здравия от моровой язвы, и о принятии средств, правительством предписанных», написанная и прочитанная протоиереем Александром Левшиновым в Успенском соборе при публичном собрании народа 21 ноября 1771 г.[109] В самой проповеди говорилось, что средства, которые издаются «правительством о попечении народного здравия и народном благе», нужно употреблять со смирением и пониманием, так как эти средства есть верный способ обрести Спасение («употреби те меры, без которых спасения твоего получить не можешь»)[110]. Таким образом, проведение проповедей с оглашением важных мер Комиссии и Медицинского совета, а также сравнительные обороты методов лечения и профилактики моровой язвы с «возможностью получения спасения» должны были произвести нужный эффект на жителей города.

Кроме этого, по указу Екатерины II от 26 октября 1771 г. в Москве устанавливались строительные работы по Камер-Коллежскому валу. Как написано в самом указе, «чтоб доставить сим людям благозаслуженное пропитание и истребить праздность, то определено увеличить вал, углубляя ров онаго, а к работе привлечь охочих людей из Московских жителей»[111]. За строительные работы мужчинам платили по 15 коп. в день, женщинам — по 10 коп., однако выплаты могли увеличить на 3 коп. тем, кто «придет со своими инструментами».

Очередной указ, посвященный борьбе с московской чумой, императрица опубликовала 15 ноября 1771 г.[112] Сама Екатерина отмечает, что изданные и опубликованные печатные наставления Комиссии по борьбе с заболеванием и его профилактике имеют успех, так как «всюду сии листы иметь пожелали»[113]. В этом указе также учреждается особая Комиссия под председательством П. И. Вырубова с целью финансовой поддержки ремесленников и мелких производителей Москвы, которые терпят из-за морового поветрия убыток. Комиссии «велено приносимые маломочными ремесленниками товары скупать, когда они их продать не могут». Сам указ также свидетельствует о результатах мер, предпринятых Медицинским советом совместно с Г. Г. Орловым: например, для бродяг и нищих был очищен и предоставлен Угрешский монастырь, а все дети-сироты, которые остались без родителей во время чумы, были взяты под «городское иждивение и содержание». Также было увеличено количество больниц с новым распорядком и устройством. Это устройство было установлено на заседании медицинского Совета 6–7 октября 1771 г. (позднее мы рассмотрим «Наставление Комиссии» по обеспечению больниц и правилам содержания больных). После выздоровления и «выписки» из больничного учреждения жители получали комплект чистой одежды и пропитание.

Сам указ завершается новыми наставлениями и мерами, которые окончательно закрепляют исполнение постановлений Комиссии и Григория Орлова по борьбе с чумой. Так, частным смотрителям велено осматривать дома в своем квартале и при обнаружении больного, о котором донесли жители дома, необходимо «отослать его в больницу, а жителей оставить дома». Если никто не доносил о больном человеке, то другие жители дома «отправляются в карантины»[114]. Однако за «утаивание больного»