Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

карантина. О «присмоторщиках» как низовом врачебном составе также проявляли заботу: «для них заготовить надлежащее число холстинных балахонов, а также кожаных рукавиц, вымазанных в дегте»[129]. Сами нательные балахоны вываривались в воде, а после употребления их необходимо было «выварить в соленой воде или воде с уксусом, выветрить, окурить и снова носить». Питание присмоторщикам было определено такое же, как выздоравливающим, только в двойной порции и с возможностью выпить 3 чарки вина по «усмотрению Доктора или Лекаря».

Таким образом, «Наставление о содержании больниц...» подробно регламентирует хозяйственную и медицинскую сторону обустройства этих заведений. Места, предназначенные для выздоровления больных «моровым поветрием», должны были следовать новым санитарным нормам и обеспечивать условия для пациентов и врачей — в средствах проживания, лечения и питания. Все это в целом должно было способствовать скорейшему выздоровлению пациентов.

Окуривание как способ дезинфекции и лечения людей занимает важное место в борьбе с московской чумой. До событий 1771 г. в разных указах упоминалось, что верными средствами является окуривание можжевельником, ладаном, смолой и пр. Однако все эти средства большей частью оказались малоэффективными против болезни, о чем свидетельствует и Г. Г. Орлов. По этой причине Медицинский совет Москвы должен был разработать новые курительные средства дезинфекции и лечения болезни, а также организовать службу, которая будет заниматься окуриванием. Например, Комиссия для предохранения и врачевания моровой язвы опубликовала документ, регламентировавший порядок «выкуривания специальными людьми» ценных вещей[130]. Помимо того, что при помощи окуривания можно выветрить болезнь, происходит подразделение порошков на 3 категории — в зависимости от состава и степени заражения вещей. Так, крепкий порошок использовался для окуривания бумажных, кожаных и тканевых вещей, второй тип предназначался для «слабозараженных вещей», а третьим производили окуривание людей. Следовательно, медицина выделяет окуривание как верный способ для уничтожения и выветривания болезни — помимо «вымораживания» и проветривания.

Также была создана организация «от правительства», которая должна была руководить окуриванием частных домов жителей Москвы и их вещей. Команду возглавлял надворный советник Вишняков, который собрал 20 человек: 11 «курильщиков» (так называли специальных людей, которые должны были «дезинфицировать» помещения и различные предметы с помощью смеси разных трав и химических порошков) и 9 помощников на каждого из них[131]. Однако это была не одна команда по проведению дезинфекции: так, еще одна аналогичная команда находилась под руководством премьер-майора Занфтлебена с аналогичным количеством людей. Следовательно, в Москве действовало до 40 человек, 22 из которых были курильщиками, обязанными производить дезинфекционные работы.

«Очищение от заразы» публичных мест, в которых собираются люди, становится важной задачей для правительства. Во многих современных городах, столкнувшихся с коронавирусной инфекцией, проводится дезинфекция улиц, площадей и публичных парков. В Москве 1771/72 г. члены Медицинского совета также понимали, что места, в которых собираются люди, необходимо очищать. Такими местами были церковь и церковная утварь, здания правительственных учреждений и частные жилые дома, которые должны были окуриваться под присмотром «курильщиков» их работниками[132]. Кроме этого, для самых «опасных» работ привлекались и преступники, которые должны были сыпать серные порошки на уголь, раскладывать «зараженные» вещи на веревках и стульях, т. е. иметь постоянный контакт с болезнью и высокий шанс заражения. Следовательно, проводя дезинфекцию публичных и частных помещений в Москве, власти пытались добиться снижения уровня заболеваемости и смертности людей в городе, главные причины чего виделись в «зараженности» личных вещей.

При этом в инструкции надворному советнику упоминаются и личные средства защиты, которые должны защитить человека при работе с зараженными вещами или поверхностями. Например, при очищении икон и другой церковной утвари, которую нужно было снести в одну кучу для окурки дымом, рабочие были обязаны выносить их в «чистых перчатках». Другая мера, которая должна обезопасить тех преступников при окуривании помещения, заключалась в «зажимании» ртом губки, которая закрывает рот и нос, чтобы больной не задохнулся или не отравился ядовитыми парами серы. Следовательно, появление этих средств защиты от распространения заболевания можно рассматривать как эволюцию понимания механизмов передачи болезни к человеку, а также знания о ядовитости серных газов.

Скорее всего, дезинфекция публичных мест и скопления людей, а также строгие меры по изоляции жителей принесли свои плоды: так, если в октябре 1771 г. погиб 17 561 человек, то за ноябрь и декабрь того же года общее число жертв 6040 человек — практически в 3 раза меньше[133]. Следовательно, применение новых методов и средств по борьбе с болезнью, постоянная дезинфекция при помощи окуривания, а также организация больничных учреждений с регламентированием (по сути — созданием) санитарных норм, ухода за больными и обязанностями врачей, давали четкую систему организации борьбы с эпидемией чумы и ее последствиями.

И все же, что оказалось эффективнее? Погода или меры, которые были предприняты властями? С одной стороны, можно говорить о сознательности помещиков и «благородных жителей» города, которые исполняли меры правительства для сохранения дохода со своих имений. Например, Р. И. Воронцов писал своему сыну А. Р. Воронцову, что необходимо прервать всякое сообщение с Москвой, а крепостных снабдить всем необходимым для поддержания их хозяйств[134]. Сожжение дворов заболевших крестьян, оставление крестьян на обязательном 8-дневном карантине с ежедневным окуриванием одежды и «мытьем в воде с уксусом» применялись Александром Романовичем достаточно активно, что помогло сдержать распространение болезни в его имении. Кроме этого, как пишет сам А. Р. Воронцов «монаршему уполномоченному» Г. Г. Орлову, что «старался я мужикам растолковывать, что необходимо для отвращения болезни»[135]. Однако все ли помещики применяют «разумные» меры правительства для профилактики заболевания? По свидетельству графа, «со стороны сельских и местных начальников равные меры применяться не станут... а в уездах подальше о том не помышляют». Следовательно, возможности правительства по борьбе с эпидемией чумы определялись не только указами и рекомендациями со стороны Медицинского совета Москвы, но и самостоятельными действиями помещиков и «благородных» людей. Однако немногие знали о средствах к профилактике и лечению «морового» поветрия. Те же действия А. Р. Воронцов применяет по ранним рекомендациями своего отца Р. И. Воронцова. Сообщения о «плохом знании» черни и их начальников лишь подтверждают гипотезу о плохой пиар-кампании, которую необходимо было проводить для удержания болезни и борьбы с ней.

Другой возможный путь остановить инфекцию — дождаться перемены погоды, что применялось царской властью уже в XV–XVI вв. Например, в той же инструкции курительным командам от Медицинского совета сказано, что каменные стены домов и церквей необходимо «вымораживать», т. е. создавать условия для «охлаждения» этой поверхности, что приводило к «истреблению поветрия». Традиционный способ борьбы поддержал и некий Петр Макеев, который пишет А. Р. Воронцову: «Прежде ежедневно умирало под тысячу и более, а ныне половина... Не от того отнюдь, что народу было