Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

1773–1774 гг. Другой яркий пример слабости местных руководителей — неисполнение указа Елизаветы Петровны 1755 г. о создании карантинов и особых домов в приграничных территориях, о чем упомянул и указ Екатерины II. Следовательно, проблемы были обнажены и в сфере оперативного административного управления, и в законодательстве.

Ключевой проблемой в дальнейшем развитии стало отсутствие образованных медицинских кадров, чья квалификация позволяла бы проводить такие же успешные мероприятия, как это смог осуществить Медицинский совет Москвы 1771–1772 гг. Помимо этого, в пограничных губерниях если и были лекари-врачи, то они не имели представлений о последних разработках и практиках лечения заболеваний, а отсутствие финансирования не позволяло содержать достаточные медицинские штаты, которые могли бы обеспечить проведение профилактических мероприятий.

Частично власти попытались решить проблемы, которые были вскрыты. Однако главной мерой стало усиление самостоятельности местных начальников в проведении профилактики и борьбы с эпидемиями. По учреждению о губерниях 1775 г. на местах организуются приказы общественного призрения, которые должны отвечать за больницы и проведение противоэпидемических мероприятий на своей территории. В этом же законе говорится об увеличении полномочий и ответственности генерал-губернатора и местных городничих. Например, генерал-губернатор мог применять войска и военные меры в случае начала моровой язвы. Городничим и земским исправникам предписывалось же использовать средства 1771 г. против эпидемии чумы. Верхом нововведений можно считать принятие «Устава Благочиния, или Полицейского» 1782 г. Согласно этому документу, полицейские обязаны арестовывать разносчиков заразы и продавцов «испорченных припасов». Следовательно, любые улучшения и нововведения были связаны с усилением власти местных администраторов, которые на основании старых законов 1770-х гг. могли самостоятельно бороться с эпидемиями.

Однако далее власть не предпринимает никаких попыток для нововведений в сфере противодействия эпидемиям и проведения профилактических мероприятий. Другие законодательные акты также говорят об обустройстве карантинов. Выглядит примечательно, что впервые при Екатерине II закон уделяет внимание проблеме эпидемиологической безопасности дальневосточных губерний. Например, именной указ от 3 сентября 1784 г. генерал-поручику И. В. Якоби подтверждал правомерность его действий в наместничестве по устройству застав в местечках, которые «в будущем могут стать уездными городками»[147]. Следовательно, центральные учреждения и власть продолжают лишь постфактум утверждать меры и действия местных начальников, однако мы можем отметить важное качественное изменение: генерал-губернатор самостоятельно принимает решения об учреждении карантинных застав и мероприятий против эпидемии.

В последние годы правления Екатерины II и начале царствования Павла I профилактика и проведение противоэпидемических мероприятий целиком возлагаются на специально учреждаемые пограничные заставы. Это связано, в первую очередь, с присоединением новых земель к империи в результате разделов Речи Посполитой. Так как юго-восточные земли польской короны страдали от моровых поветрий, необходимо было учредить карантины таким образом, чтобы болезнь не смогла проникнуть в губернии Центральной России. Например, карантинный дом в 1781 г. велено перенести на российскую сторону Вислы для «охранения Российских губерний»[148]. Помимо этого, в 1795 г. был издан указ об учреждении карантинных застав в Минской, Изяславской и Брацлавской губерниях, которые также должны предотвратить занос инфекции к центральным российским губерниям[149]. Главной задачей империи стало перенесение карантинных застав в новые приобретенные области для предотвращения распространения заразы внутрь центральных губерний.

Однако были ли увеличение полномочий местных начальников и возведение карантинов единственными мерами, принятыми властью после московской эпидемии чумы? Подверглось ли реформам медицинское управление, которое должно было отвечать за содержание чинов, их квалификацию? Из перечня законов, связанных с Медицинской коллегией, мы можем выявить несколько проблем, которые власти пытаются решить.

Во-первых, нехватка денежных средств на врачей и расходные материалы аптек, из-за чего учреждения и лекари не могут эффективно противодействовать чуме. Примером острой нехватки финансов явилась рассылка «новых» курительных порошков по московским аптечным пунктам во время чумы 1770–1772 гг. По этой причине 24 апреля 1783 г. было принято решение о переводе в ревельскую и рижскую аптеки по 2000 и 1000 руб. соответственно[150]. Во-вторых, принято решение увеличить финансирование Медицинской коллегии до очень крупной по тем временам суммы: 224 000 руб., из которых 114 000 должны были «ассигноваться» ежегодно коллегии, а остальная сумма — за присылку хирургических инструментов и различных медицинских препаратов[151]. В этом же законе от 15 июля 1786 г. устанавливается оклад медиков: доктор получает 3000 руб. в год, а аптекари — по 1000 руб.[152] Однако и в этой «реформе» есть административное начало: так, канцелярия коллегии должна состоять из двух экспедиций, одна из которых отвечает за доходы и заготовку нужных припасов, а вторая — за ревизию расходов и подготовку отчета Президенту коллегии[153].

Чуть позже, 3 июня 1794 г., будет издан указ, по которому ежегодное финансирование коллегии составляет 350 000 руб. — соответственно, расходы на медицинскую часть увеличены почти в 1,5 раза[154]. Следовательно, увеличение финансирования Медицинской коллегии должно было решить вопрос с распространением и доступностью медицинских средств и препаратов, которые были необходимы для местных врачей при появлении эпидемии.

И все же для улучшения системы здравоохранения и противоэпидемических мероприятий были приняты не только административные и финансовые меры. Так, в августе 1775 г. был издан указ об учреждении «особой» больницы под ведомством обер-полицмейстера, а в «Учреждении о губерниях» было подробно расписано, каким образом возводить больницы и кто за это несет ответственность[155]. Например, Приказ общественного призрения обязан создать больничные заведения так, чтобы они находились «вне города, но близко к нему по реке» или на подъемной поверхности. Последние достижения медицины в борьбе с чумой в Москве были обозначены и в «Правилах содержания устраиваемых больниц», где прописано обязательно окуривать помещения и палаты больных ежедневно и другой перечень санитарных правил[156]. Следовательно, после окончания московской чумы власти предпринимают финансовые и административные меры, но и «пропагандируют» новые правила обустройства всех больниц, а также закрепляют на общеимперском уровне санитарные нормы и правила в больницах, порядок приема заболевших и их содержания.

Кроме этого, в столице империи Санкт-Петербурге 18 мая 1782 г. «втайне» открывается больница для «прилипчивых» болезней[157]. Примечательно, что эта больница, находившаяся на попечении обер-полицмейстера П. В. Лопухина, была секретной, так как никто из ее служителей «не должен раскрывать ни имен больных, ни болезней», а вместо имен пациентов должны записывать «нумера». Помимо обеих столиц, власти возводят подобные учреждения и в провинциальных городах: 23 февраля 1783 г. издан указ о строительстве больницы в Новгороде, а 4 февраля 1785 г. — о строительстве больничных заведений в Рижской губернии[158]. Таким образом, укрепление эпидемиологической безопасности было также связано со строительством больничных заведений в крупных городах и прибрежных губерниях, которые должны были принять на себя «первый» удар эпидемий.

Таким образом, главным последствием эпидемии 1771–1772 гг. стало понимание и осознание государством комплекса проблем, которые были выявлены в результате этого