Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

законодательства. Но всему этому в ближайшее время не суждено было сбыться. Хотя проект новой духовной школы все же был отчасти воплощен в жизнь в 20-х годах XX века настоятелем Даниловского монастыря архиепископом Феодором (Поздеевским) в виде богословских курсов, которые просуществовали, однако, не долго.

Завершение работы Собора и епископская хиротония

Всю зиму, лето и осень 1918 года архимандрит Вениамин провел в разъездах по осколкам бывшей Российской империи. Он вспоминал: «…революция покатилась дальше по провинциям: по городам и селам. Прокатился по стране и я, точно для того, чтобы посмотреть для памяти: где что творилось тогда?.. Москва, Тверь, Владимир, Тамбов, Смоленск, Орша, Могилев, Киев, Полтава, Кременчуг, Херсон, Севастополь, Симферополь прошли перед моим взором за эти полгода». Побывал он последний раз и на своей малой родине. Приехал домой к празднику Пасхи. «Доехал я до Кирсанова… — пишет владыка. — "Мой" город… Крестный отец, бывший управляющий имением, из которого был удален мой отец лет уже тридцать тому назад, М.А. Заверячев, был в то время уже в городе. <…> Имения все были заняты крестьянами; он должен был скрыться в городе со своей женой. <…> С вокзала я и зашел к ним. Был вечер. Мне и себе они сварили уху из большущей рыбы и подали вкусного свежего ржаного хлеба. Боже, какая сладость после Москвы-то! Съел я один ломоть и стыжусь спросить: а можно ли другой? Все же осмелился, спросил. Конечно, можно! Ну, уж я и наелся! Утром я был дома в селе Чутановка. Там тоже хлеба вдоволь». Однако недолго оставалось быть там бовше не сытой хлебами. Вскоре сюда пришла продразверстка, а затем и антоновское восстание, которое огнем и кровью прошло по этой земле, расколов ее по полам.

Навестив в последний раз своих родителей, архимандрит Вениамин навсегда покинул родные края. «Я после Пасхи вынужден был уехать к себе в семинарию, в Крым, — вспоминает он, — и последних дней Собора не видел. Кажется, они были бледны: членов было уже немного. Революционная междуусобная борьба разгоралась все сильнее, лучше было разъехаться по домам и там ждать развития сложных политических событий».

В сентябре Собор был распущен и все его материалы изъяты, а место его заседаний — Московский епархиальный дом — было реквизировано.

Подводя итог Собору, можно сказать, что архимандрит Вениамин оказался на нем весьма заметной фигурой, нередко заявляя об особом мнении по тем или иным вопросам, не боясь пойти против мнения большинства, отстаивая канонические интересы Церкви. Каждое свое высказывание он сверял не с сиюминутными желаниями общественного настроения и политическим моментом, а со Словом Божиим: «Святые отцы говорили, что грех мысли гораздо тяжелее всех остальных грехов. Если же я, как член Собора, проведу какую-нибудь мысль, которая повредит Церкви, то Господь с меня гораздо строже взыщет, чем за другой мой личный грех», — напоминал он себе и другим.

Вплоть до созыва очередного Поместного Собора Собор 1917–1918 гг. наделил всех своих членов полномочиями соборян. Однако собраться новому Собору, который был запланирован на 1921 год, было уже не суждено. Высший Церковный Совет, сформированный на Соборе, просуществовал недолго. Уже в 1921 году, в связи с истечением трехлетнего межсоборного срока, прекратились полномочия избранных на Соборе членов Синода и Высшего Церковного Совета, и новый состав этих органов был определен единоличным Указом Патриарха в 1923 году. Указом Патриарха Тихона от 18 июля 1924 года Синод и Высший Церковный Совет были распущены. В условиях жесточайших гонений на Церковь о нормальном существовании церковного управления говорить уже было нельзя.

По воспоминаниям владыки, еще на Киевском Всеукраинском Соборе среди архиереев возникла мысль возвести его в сан епископа Севастопольского. 9 февраля 1919 года в Покровском соборе Севастополя состоялось его наречение. Оно было совершено после Литургии Одесским митрополитом Платоном (Рождественским), Таврическим архиепископом Димитрием (Абашидзе) и рядом других епископов, находившихся в то время в Крыму накануне своего отъезда в Ставрополь, в ставку Деникина, для организации Собора духовенства юго-востока России. 10 февраля 1919 года, согласно решению Священного Синода Украинской Автономной Церкви, действовавшего тогда под председательством митрополита Платона (Рождественского), и с разрешения Патриарха Тихона, архимандрит Вениамин был хиротонисан во епископа Севастопольского, викария Таврической епархии, и определен на должность настоятеля Херсонесского монастыря в Севастополе. Хиротонию в том же Покровском соборе Севастополя возглавил святитель Димитрий (Абашидзе) в сослужении других иерархов.

Новопоставленному епископу Вениамину шел 39-й год. Жизнь, как и эпоха, поделилась для него теперь на «до» и «после». «Между прочим, — вспоминал он, — на Литургии, во время самого момента хиротонии (после "Святый Боже"), в моей мысли пронеслись слова: "Отныне ты должен отдать, если потребуется, и жизнь за Меня", — как бы голос Господа Иисуса Христа».

По чину архиерейской хиротонии старший рукополагавший архиерей владыка Димитрий вручил епископу Вениамину архипастырский жезл и напутствовал следующими словами: «Ты ныне причислен к лику вселенских святителей: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Ты принял апостольское служение. И вот тебе завещание: не бойся говорить правду, пред кем бы то ни было, хотя бы то был и сам Патриарх или другие высокие в мире люди». Позже владыка Вениамин писал: «Я считаю наставления новопоставленным архиереям голосом от Самого Бога и запомнил святительское слово моего архиепископа (которого любил и люблю) на всю жизнь. По мере сил я выполнял эти слова».

Подводя на тот момент итог своей жизни, он продолжал: «25 лет прошло уже с тех пор, как мы с матерью шли босиком справляться об экзаменах. Как скоро пролетело это время учения! В целом я учился 21 год! Сколько небывалых штормов пронеслось за эту четверть века… Не верится! И куда унеслась та патриархальная пора детства?! Точно был счастливый детский золотой сон! А уж не воротится ему никогда: минувшее минуло. Грядет что-то новое… Что-то будет… Неясно впереди».

Впереди его ждали тяжелые испытания периода Гражданской войны в Крыму и долгие годы изгнания за пределами своей Родины.

Глава 8. Служение в Крыму (1919–1920)

Архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий (Абашидзе) весной 1918 года во время оккупации Крыма германскими войсками обратился к своей пастве со следующими словами: «Мы не касаемся новой власти. Не наше дело входить в рассуждение о власти земной. Власть всякая должна устанавливаться народом, и мы одинаково обязаны признавать ее и молиться за нее, как за добрую власть, так и за злую. За первую — благодарить Господа, ибо она является благословением Божиим народу, а злую считать попущением Промыслителя за