Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

«Через несколько дней я был в Симферополе на каком-то банкете военных, — вспоминает владыка. — И там, вместо речи, рассказал про кинематограф, закончив заявлением, что и я решил работать с ними активно. Только еще не вижу — как». В то же самое время, 8 октября 1919 года, Патриарх Тихон выпустил послание, в котором напоминал духовенству о возбранении каноническими правилами Церкви «вмешиваться в политическую жизнь страны, принадлежать к каким-либо партиям, а тем более делать богослужебные обряды и священнодействия орудием политических демонстраций». По словам Патриарха Тихона, основной мыслью этого послания «было желание избавления духовенства от репрессий за активное участие в Гражданской войне и за выступления политические». На юге России к нему не прислушались…

«До Крыма этот акт дошел уже во времена Врангеля, — вспоминает владыка, — когда Церковь принимала довольно деятельное участие в политической борьбе против советской власти и в поддержании Белого движения». Говоря о реакции на это послание епископата на заседании Синода, он пишет: «В оправдание свое мы решили, что этот указ касается тех областей, где существует советская власть, и не может распространяться на местности, где господствуют белые. <…> Наше отстранение от участия в Белом движении было бы истолковано как несогласие с ним и даже сочувствие красным. Кратко говоря, мы были бы нелояльными к нашей местной власти».

Тем временем Крым переживал тяжелые времена. На полуострове действовала хлебная монополия из расчета 3/4 фунта хлеба в день на человека. Цены поползли вверх, оживились спекулянты. Владыка Вениамин вспоминает: «…в это время, дело было уже зимой, с северных фронтов привезли тысячи раненых и тифозных. Многие замерзли в холодных вагонах. Я сам видел засохшие трупы, как деревянные бревна… О, о! Лотое было время! Не дай Бог никому таких ужасов!» Часть выживших раненых разместили в женском епархиальном училище. Владыка разрешил им выдать училищное постельное белье и одеяла. Однако через день-два одеяла были замечены на местном рынке. Он обратился с жалобой к военному начальству, но там разводили руками: «Девяносто процентов воров!» Разложение тыла Белой армии было не остановить.

17 марта 1920 года Деникин перенес ставку командования в Крым. После эвакуации частей Вооруженных сил юга России из Новороссийска полуостров стал единственным участком суши, удерживаемым Добровольческой армией. Сама армия к этому времени была разложена и деморализована. Немалую часть вины за это возлагали именно на главнокомандующего.

Среди людей, небезразличных к судьбе своей Родины, все чаще и чаще стали раздаваться голоса за смену Деникина на посту главнокомандующего. Активно за это выступал и епископ Севастопольский Вениамин. Антон Иванович в своих воспоминаниях прямо пишет о том, что епископ Вениамин возглавил против него «оппозицию крайних правых», считая, что генерала погубил «тот курс политики, который отвратен русскому народу».

Напомним, что этот курс заключался в возвращении к прежним порядкам без каких-либо кардинальных перемен. Ни национальный вопрос, ни вопрос о земле, не говоря уже о рабочем вопросе, при Деникине решены не были. Не было мысли также возвращать монархию. Главными лозунгами Деникина были: «Борьба с большевизмом до конца», «Великая, Единая и Неделимая Россия», «Политические свободы», «Закон и порядок». Но это были только декларативные заявления. Во всем чувствовались усталость и разочарование. «Тогда пришла (вероятно, кому-то из гражданских начальников) мысль о вызове в Крым генерала Врангеля, — вспоминает владыка. — О нем давно ходила легенда как о человеке железной воли и даровитом. Но он был не в ладах с генералом Деникиным и даже получил отставку, проживая со своим другом, генералом Шатиловым, почему-то в Севастополе на корабле торгового флота "Александр Михайлович" в ожидании окончательного решения дальнейшей судьбы своей. В это время он, естественно, познакомился и со мною как с Севастопольским архиереем, приехав в Херсонский монастырь, в трех верстах от города». Генерал Врангель предстал перед владыкой глубоко верующим человеком. «Умные глаза, спокойное открытое уверенное лицо (совсем бритое), естественность поведения дополняли доброе и сильное впечатление», — вспоминает владыка.

Восприняв свое положение в Севастополе как некую миссию, епископ Вениамин стал горячо поддерживать кандидатуру Врангеля и убеждать других в необходимости передачи ему полномочий главнокомандующего. Он стал встречаться с различными военными и политическими деятелями и даже отправился к командующему английским флотом в Севастополе с просьбой посодействовать отставке Деникина и назначению Врангеля со следующим встречным вопросом: «Как бы поступил сам адмирал, если бы интересы его Англии казались ему требующими подобного акта?»

Деникин знал, что его командованием недовольны. Как следствие, Врангелю было предложено оставить пределы юга России, и он выехал в Константинополь. Тем временем авторитет главнокомандующего продолжал стремительно падать.

Следующая встреча владыки Вениамина с Врангелем произошла в марте 1920 года, когда тот прибыл на генеральский совет в Севастополе, на котором ему было уже официально предложено занять пост главнокомандующего. В своих воспоминаниях Петр Николаевич отмечает, что именно епископ Вениамин поддержал его в трудную минуту решения о принятии на себя командования Армией. После совета генералов Врангель направился в архиерейский дом, где в то время кроме епископа Вениамина присутствовал архиепископ Феофан (Быстров). Врангель просил совета и благословения у архипастырей. «Мы оба без колебания ответили ему, что нужно брать командование, делать что можно, а в остальном положиться на волю Божию», — вспоминает владыка. Приняв благословение, генерал возвратился на совет и дал согласие возглавить Армию.

22 марта 1920 года Деникин подписал приказ о назначении генерала Врангеля. Через три дня в честь нового главнокомандующего на Нахимовской площади был устроен военный парад, после которого к площади подошли участники крестного хода, организованного епископом Вениамином. После молебна владыка огласил участникам торжеств приказ Деникина о назначении командующим армии генерала Врангеля и произнес проповедь, в которой призывал к борьбе за возрождение России. Тогда владыка искренне верил, что советская власть продержится не долго, так как не будет поддержана народом.

После назначения Врангель принял у себя делегацию духовенства и общественных деятелей. В своих воспоминаниях он пишет, что имел особый разговор с епископом Вениамином, в котором владыка обращал его внимание на упадок нравственности в армии, говорил о необходимости духовно-религиозного воспитания войск, об активизации работы духовенства. По-видимому, Петр Николаевич был со всем этим согласен. Он пишет: «Работа и в этом отношении предстояла большая и во главе военного духовенства должен был быть поставлен человек исключительно деятельный». После совещания с членом Собора 1917–1918 гг. и бывшим таврическим губернатором графом Петром Николаевичем Апраксиным Врангель остановился на кандидатуре епископа Вениамина, «который, помимо других качеств, как епископ Севастопольский был хорошо известен населению Таврии и пользовался среди последнего