Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

Владыка подчеркивал, что его слова ни в коей мере не преследовали своей целью подорвать авторитет офицеров. Напротив, «в Мелитополе, — продолжал он, — во время моей речи в театре я упомянул о том, что хорошо было бы интеллигенцию нашу отправить на фронт (особенно педагогов), а офицеров (их много и с высшим образованием) из армии пригласить к педагогической деятельности. Одна дама возразила с места, что иные офицеры не знают молитв даже. Я ответил, что Закон Божий и батюшки сумеют преподавать, а других предметов не потребуется. А кроме того, добавил я, пусть не коснется ничья рука офицерства: они устлали белыми костями поля России и полили ее кровью мученичества. Не знают иные из них молитв, но Господь за подвиги жертвенные простит им это…». «Да, я могу представить их в так называемой "психологической атаке", — вспоминал он об этом позже, — когда они шли церемониальным маршем, без единого выстрела, против вдесятеро сильнейшего неприятеля, который терял мужество перед бесстрашием офицеров и иногда бежал в панике от них!»

Для поднятия боевого духа солдат и офицеров еще 30 апреля 1920 года по рекомендации епископа Вениамина в армии был учрежден особый орден «Святителя Николая Чудотворца». Он представлял собой черный металлический крест с изображением святого и надписью: «Верою спасется Россия» на трехцветной ленте. Всего им было награждено 337 человек солдат, офицеров и генералов. Военные священники награждались наперсными золотыми крестами на Георгиевской ленте. Использовались и другие церковные награды для духовенства: митры, палицы, камилавки.

Помимо всего этого, владыка участвовал в обсуждении готовившегося по указанию Врангеля земельного закона, поддерживая позицию главнокомандующего по аграрному вопросу. Он подробно разъяснял его простым людям во время своих поездок по Таврии. В законе генерал Врангель не только признавал «черный передел», совершенный крестьянами в период революции 1917 года, но и определял необходимость незамедлительной его законодательной легализации. Земля должна была принадлежать тому, кто на ней мирно трудился. Посредником между крупным землевладением и новыми собственниками должно стать государство, определив первому необходимые выплаты.

В тылу под руководством епископа Вениамина осуществлялось издание газеты «Святая Русь», где он выступал с обращениями и объявлениями. Большая работа проводилась по оказанию помощи клирикам-беженцам и членам их семей, бежавшим в Крым.

В июле 1920 года владыка тяжело заболел. Подозревали брюшной тиф, но болезнь удалось быстро преодолеть. Летом 1920 года перенес инсульт архиепископ Димитрий (Абашидзе), вследствие чего частично утратил зрение. По благословению патриарха Тихона в Крым прибыл архиепископ Никодим (Кротков), который стал заниматься делами Таврической кафедры и возглавил ее после ухода архиепископа Димитрия на покой.

Тем временем активная деятельность главы военного и морского духовенства столкнулась с открытым недовольством высших военных чинов. В своих воспоминаниях владыка Вениамин признавался, что генералы не хотели понять нужд простого народа. Поэтому лично для него «Белое движение было в конце концов движением классовым, а не всенародным (не рабоче-крестьянским)». Его проект о запрете в войсках употребления матерных ругательств был генералами «положен под сукно». Среди многих вождей и воинов Белой армии продолжала наблюдаться теплхолодность в вопросах веры, а нередко и безрелигиозность, пренебрежение ко всему духовному.

«Что делать? — пишет владыка. — Синод, архиереи — мы были бессильны и совершенно неавторитетны в глазах военных. <…> Авторитет, и он действительно был тогда, имел лишь Врангель, его любили, ему верили, его боялись. Но вот результат: и он почти ничего не мог сделать. Разложение духа было уже глубокое. Так мой наивный вопль замер в воздухе и после этого первого доклада, а потом — и в случае с бранью. Через несколько месяцев я подведу итог и письменно доложу о нем Совету министров. Но будет уже поздно… А точнее сказать, было еще слишком рано <…> И невольно начинало закрадываться в душу сомнение: не конец ли приходит? Не последняя ли страница пишется белыми?»

Оставалась надежда на простой народ, на его горячую молитву. Постановлением ВВЦУ, в которое входил и епископ Вениамин, на всей территории, контролируемой войсками генерала Врангеля, были назначены дни покаяния — 12, 13 и 14 сентября 1920 года. В эти дни верующим предписывалось говение и исповедь, а в храмах совершалась Литургия с литией по убиенным и в смуте погибшим, панихиды, молебны Божией Матери и Спасителю. В церквях зачитывалось подготовленное протоиереем Сергием Булгаковым и одобренное ВВЦУ «Послание к православному русскому народу» с призывом к покаянию и осознанию духовной причины происходящих событий. Это послание подписали архиепископ Димитрий (Абашидзе), архиепископ Феофан (Быстров) и епископ Вениамин. Протоиерей Сергий Булгаков также подготовил «Воззвание к православным русским воинам, в Красной армии находящимся». Листовки с воззванием распространялись различными путями, в том числе разбрасывались с аэропланов. В день покаяния 14/27 сентября, на праздник Воздвижения Креста Господня, по просьбе ВВЦУ и Врангеля в Севастополь с Балкан была доставлена чудотворная икона Божией Матери «Курская-Коренная». Затем эта икона побывала и в других городах Крыма. В собственном вагоне владыка Вениамин возил икону на фронт.

Но все было напрасно. Русская армия терпела одно поражение за другим. Наконец, в ночь на 9 ноября 1920 года части Красной армии прорвали оборону полуострова. Последовавшие встречные бои 9–11 ноября заставили белых отступить от Перекопских и Ишуньских позиций, после чего войска организованно отошли в портовые города Севастополь, Ялту, Феодосию и Керчь.

Об этих днях владыка вспоминал так: «Перед концом генерал Врангель созвал высших своих сотрудников: министров, генералов, — а также и митрополита Антония [Храповицкого] со мной. Спокойным, твердым тоном он сказал коротенькую речь, которую начал словами:

— И для героев есть предел!

Объявил, что все кончено. Пароходы для армии и граждан, желающих эвакуироваться, готовы, о чем он еще с июля благоразумно дал соответствующие приказания».

13–16 ноября 1920 года остатки армии и желающие гражданские были эвакуированы из Крыма в оккупированный Антантой Константинополь на русских (под флагом Франции) кораблях, под прикрытием английских и французских военных кораблей. Красная армия, получившая от французского командования соответствующий ультиматум, никаких попыток помешать эвакуации не предприняла. Вместе с частями Русской армии и беженцами эмигрировал в Константинополь и епископ Севастопольский Вениамин.

Что он думал о своем участии в Белом движении тогда и потом? Как оценивал свою деятельность в Крыму? Владыка писал: «Я не думал о конце или победах, как и другие, а шел на голос совести и долга. И в этом душевном решении не раскаиваюсь и теперь. Пусть это было даже практической ошибкой, но