Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

выработкой предложений». К тому времени генерал Врангель со своим штабом и военной канцелярией уже переехал в Сербию, в город Сремские Карловцы. Вскоре туда же устремился и митрополит Антоний (Храповицкий). Управлявший после его отъезда Константинопольским округом митрополит Анастасий (Грибановский) отбыл в Палестину, а митрополит Платон (Рождественский) направился в Америку. Архиепископ Феофан тоже вскоре уедет в Сербию. А тем временем в Константинополе было созвано церковное собрание для подготовки будущего Собора. Председателем собрания стал епископ Вениамин при почетном председателе — представителе Константинопольской Патриархии, который никогда и не появлялся на заседаниях. «Между прочим, некоторые политические, правые, члены нашего собрания, хотели воспользоваться им для проведения политических резолюций о монархии и тому подобном, — вспоминает владыка. — Но мною эти попытки были оборваны сразу, и тогда все пошло мирно и церковно. Это было и остается одним из лучших моих воспоминаний о церковной жизни за границей».

Собрание подготовило основные материалы для Всезаграничного Собора (без Дальнего Востока и Америки), и позже все эти материалы епископ Вениамин доставил в Сремские Карловцы. Ввиду неопределенности канонического положения под покровительством Константинопольского Патриархата ВЦУ через шесть месяцев с начала своей работы переместилось в Сербию под покровительство Сербского Патриарха Димитрия (Павловича). Там же были сосредоточены и основные силы Русской армии, а также множество беженцев.

Тем временем епископу Вениамину предстояло отправиться в Болгарию. Перед отъездом он посетил греческого Патриарха Мелетия, где между прочим спросил: что может передать болгарскому Синоду от греческой Патриархии? По национально-политическим мотивам эти Церкви разорвали общение друг с другом, и владыка хотел предложить свое посредничество в переговорах о примирении. Патриарх Мелетий озвучил ему «минимум своих условий», при которых желаемый мир между Церквами мог бы наступить. По прибытии в Софию владыка Вениамин на заседании болгарского Синода сообщил об этой беседе и условиях Патриарха к возобновлению общения. «Архиереи выслушали меня, поблагодарили, и тем все кончилось», — заключает он. О самой Болгарии у владыки Вениамина сложилось нелестное мнение: «Неспокойный и ненадежный народ. Нерадостно было жить у них». Возможно, здесь сказывалось участие этой страны в войне против России на стороне немцев, а также неприветливость их к русским беженцам, сохранявшаяся продолжительное время и после.

Вскоре епископ Вениамин прибыл в Сербию, где уже активно велась подготовка к Всезаграничному Собору. На заседаниях Синода он внес пункт о выделении духовенства на предстоящем Соборе в особую курию, «которая могла бы высказывать свои особые суждения и докладывать о них совещанию архиереев, потому что этого требовало и самое положение священников как служителей Церкви и помощников епископа». «А также, — продолжает он, — я хотел этим внести некий корректив и в решения будущего Собора, потому что я по Константинополю уже видел засилие мирян, политически настроенных, и нужно было противопоставить этому другой голос — священников: иначе епископы, как я предполагал, — и, увы, совершенно справедливо, — не устоят против давления мирян. А священники держали себя более независимо».

Другой вопрос, который владыка поднял на заседаниях Синода, касался наименования собрания «Собором». «Митрополит Антоний сначала протестовал против этого имени, — вспоминает владыка. — Синод согласился с ним. Слишком высоким казался и им термин "Собор". Я вынужден был уступить. Но на собрании те же миряне, чтобы придать больший авторитет и силу своим политическим намерениям, которые они решили проводить по принципу предварительного партийного обсуждения и решения "в кулуарах", — потребовали наименования "Собором". И митрополит Антоний и Синод снова уступили…»

Всезаграничный Церковный Собор проходил в Сремских Карловцах с 21 ноября по 3 декабря 1921 года. Первым делом была принята резолюция об управлении Зарубежной Церковью. Высшее Церковное Управление, помимо Синода, состоящего из архиереев, включало в себя также Высший Церковный Совет. Председателем Синода и Совета стал митрополит Антоний (Храповицкий). Эта часть Собора, посвященная общецерковным вопросам, проходила вполне спокойно. Однако вторая часть заседаний, посвященная вопросам политики, вызвала в соборной среде разделение.

Епископ Вениамин выступил против формулировки проекта послания чадам Русской Церкви, бывшим в рассеянии и изгнании, где говорилось о восстановлении монархии в России. Несомненно, такая постановка вопроса вносила в соборную деятельность явный политический оттенок, что входило в противоречие с духом и определениями Поместного Собора 1917–1918 гг. «Цель Собора была церковная, — пишет владыка. — Но политические деятели эмиграции превратили его в партийный съезд <…> Во всех постановлениях Собора сквозила идея борьбы против большевиков». Владыка был убежден, что Церковь не должна становиться оружием в политической борьбе. К тому же в своем выступлении на Соборе он напоминал: «Необходимо, чтобы народ пожелал иметь царя, и потому высказываться сейчас за определенную династию значит предвосхищать волю народа. Воля же народа должна быть на первом месте». Владыка напоминал, что данный Собор не представляет всю Россию, а лишь ничтожное меньшинство, что Святейший Патриарх призывал епископов оставаться вне политики и стоять на духовной почве. Возрождение России нужно видеть прежде всего не в восстановлении монархии и борьбе с большевизмом, а в возрождении религиозности.

Если в вопросе о восстановлении монархии поддержка Церкви могла быть оправдана, «и я вместе с большинством духовенства был и против советской власти, и за монархию», — вспоминает владыка Вениамин, — то упоминание будущего царя из Дома Романовых являлось явным политическим актом по реставрации старого строя. Он был убежден, что Романовых должен призвать весь народ, а не Собор, и если уж Господь отнял у Романовых престол, то Он силен его дать другим.

Мнения по поводу проекта послания разделились. Присоединившиеся к мнению владыки Вениамина клирики все же оставались в меньшинстве перед архиереями и активными мирянами-монархистами. Многие, как полагается, колебались. Но в защиту послания выступил митрополит Антоний, заявивший, что вопрос о династии не политический вопрос, а церковный. А потому если «замолчать», то есть одобрить низвержение Государя, — значит одобрить завоевания революции, уничтожение русского народа и тому подобное. В итоге большинством голосов послание было принято и поставило под удар Патриарха и Русскую Церковь в России.

Владыка Вениамин впоследствии вспоминал: «Перед окончанием по предложению члена Собора Н[иконоро]ва мне, как главному инициатору и организатору Собора, пропели многолетие… Но я глубоко раскаивался, что создавал его… Конечно, самая идея была совершенно правильна и необходима, но ее испортили политические страсти людей».

Политические «страсти» Карловацкого Собора, как его стали называть впоследствии, привели к тому, что 5 мая 1922 года указом Святейшего Патриарха Тихона и соединенного присутствия Священного Синода и Высшего Церковного Совета при нем деятельность Временного Церковного Управления за границей прекращалась. Управляющим заграничным духовенством назначался митрополит Евлогий (Георгиевский). Однако большинство заграничных архиереев не приняли этот указ и высказались за продолжение действия Временного Церковного Управления за границей.