Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

много русских профессоров, студентов, политических деятелей. Для них чехи выделили один обширный прекрасный храм, где служил викарием архиепископ Сергий [Королев], подчинявшийся митрополиту Евлогию [Георгиевскому]». Последний, согласно указу патриарха Тихона (Беллавина), управлял русскими приходами в Западной Европе и, соответственно, к Чехословацкой Церкви также не имел никакого отношения.

В этой ситуации в июне 1922 года на общем собрании православных общин Праги был поднят вопрос о необходимости собственного, постоянно пребывающего в Чехословакии православного епископа с возможностью самостоятельного управления Чехословацкой Церковью. В качестве главы такой Церкви был избран бывший ректор Холмской духовной семинарии, заместитель епископа Волынского архимандрит Савватий (Врабец). После этого представители общин официально обратились к двум православным патриархам: Сербскому Димитрию (Павловичу) и Константинопольскому Мелетию IV (Метаксакису) с просьбой посвятить архимандрита Савватия в епископы. Ответа на их прошение, однако, не последовало.

Осенью 1922 года епископ Досифей вновь прибыл в Чехословакию. Но вскоре покинул страну, считая свою миссию оконченной, так как центральные власти не шли с ним на контакт, опасаясь усиления автономистских настроений в Закарпатском крае.

Карпатская Русь и православные общины в Праге оставались без архипастырского попечения. Тогда последние обратились за помощью к своему правительству с целью содействовать в переговорах с Константинополем. Обращение не заставило долго ждать, и в марте 1923 года архимандрит Савватий был хиротонисан Патриархом Мелетием в епископы, а затем возведен в архиепископы и назначен архиепископом Пражским и всея Чехословакии — с юрисдикцией над тремя епархиями: Пражской, Маришской и Карпаторусской.

За два дня до этого Патриарх Константинопольский Мелетий и Синод Константинопольской Церкви обнародовали томос «О создании Православной Архиепископии в Чехословацкой Республике», восстанавливая таким образом древнюю Кирилло-Мефодиевскую архиепископию. Учредив Карпаторосское викариатство, архиепископ Савватий стал искать подходящую кандидатуру на это место. Владыка Вениамин пишет: «Архиепископ Савватий получил духовное образование в Киевской духовной академии, мне пришлось познакомиться с ним еще в России. Это был человек скромный и чистый. Ему нужно было найти русского помощника — архиерея для управления русскими приходами на Угорщине». И он остановился на кандидатуре епископа Вениамина.

В результате предшествующих этому событий в Карпатской Руси произошло разделение на две партии. Одни выступали за вхождение в юрисдикцию архиепископа Савватия, а другие отстаивали сохранение связей с Сербской Православной Церковью. Всегда чуткий к каноническим вопросам, владыка Вениамин перед своим назначением в Карпатскую Русь поехал проститься с митрополитом Антонием (Храповицким) и взять от него рекомендацию. «Он, по давней традиции, — пишет владыка, — как Киевский митрополит, считается каноническим экзархом (представителем) Константинопольского Патриарха в Галицкой Руси. А Галиция и Угорщина, в сущности, одно и то же: лишь один край — по восточной стороне Карпатских гор, а другой — по западной и южной. Племя же одно и то же — украинское». «Встретив меня, — продолжает он, — митрополит Антоний удивился, узнав, что я отказался от дальнейшей работы в Белой армии и сотрудничества с генералом Врангелем.

— Значит, вы с Врангелем не думали о бонапартизме? — спросил он неожиданно.

— Никогда и не думали! — ответил я.

Лишь теперь он успокоился от своих подозрений.

Простился я особым посланием с духовенством армии. Они равнодушно отнеслись к моему отъезду. Лишь один батюшка написал сочувственное письмо…»

В августе 1923 года владыка прибыл в Прагу. «Скоро мы с архиепископом Савватием поехали в свою Карпатскую Русь, — пишет он. — Стоило только увидеть первые лица, встретившие нас в храме в селе Л[ипча], как тотчас же стало ясно: это — наши родные русские! Будто я не в Европе, а где-либо на Волыни или в Полтавщине. Язык их даже ближе к великорусскому, чем теперешний украинский».

Владыка сразу влюбился в этот трудолюбивый и смиренный народ. Он начал совершать многодневные поездки по селам и неоднократно, из-за отсутствия православных храмов, совершал богослужения прямо под открытым небом. Ночевал в домах у местных жителей, обращал сотнями униатов в православие и вскоре вызвал к себе ответную любовь простых людей и местного духовенства.

Уже в сентябре 1923 года группа карпаторусских священников направила письмо сербскому Патриарху Димитрию, в котором сообщалось, что большинство населения Карпатской Руси покорилось томосу Патриарха Константинопольского и приняло архиепископа Савватия. Но пришлось владыке столкнуться здесь и с сопротивлением местных националистов, которые не хотели принимать архиерея из Праги, пусть даже русского. Свои действия они оправдывали тем, что если примут кандидатуру, которую им присылает Пражский архиепископ, то не будет между ними и католиками никакой разницы, потому «что им Рим, а нам Прага присылает епископов». В Ужгороде и еще в нескольких селах епископу Вениамину было отказано даже войти в церковь. Противники утверждали, что между православными он здесь представляет лишь чешские интересы. Владыка пытался возражать им на это, но его не хотели слушать.

Кроме того, епископ Вениамин пытался прекратить борьбу православных с униатами за храмы и за церковное имущество. В ноябре 1923 года он посетил униатского епископа Антония (Паппа) и предложил ему путем создания общей комиссии решить вопрос о перераспределении церквей. Однако тот не согласился с предложениями владыки.

Серьезной проблемой оставалась и подготовка священнослужителей для карпаторусской паствы. Епископ Вениамин предложил открыть пастырско-богословские курсы. В газете «Православный вестник» он писал: «Нам безотлагательно необходима школа для воспитания и учебы кандидатов на священников. Нам нужно воспитывать своих, местных пастырей: они и дух народа знают лучше, они разговаривают местным, понятным языком». Разрешение на такие курсы было выдано, и в феврале 1923 года в селе Буштыно состоялось открытие курсов, а уже 20 сентября того же года — их первый выпуск.

Первоначально правительство Чехословакии оказывало покровительство архиепископу Савватию. Правда, средства на миссию в Закарпатье правительство выделило не лично епископу Вениамину, а местным властям для создания благоприятного представления у населения о внимании к их нуждам. В связи с этим владыка вспоминает следующий случай, который произошел с ним в селе Нижний Синевир, в северо-западном углу Карпатской Руси. Здесь до двух тысяч прихожан решили перейти в православие. Храм и приходская земля по-прежнему оставались во владении униатского священника, а потому богослужение пришлось проводить на открытом воздухе. «После службы, уже при закате солнца, — вспоминает владыка, — ко мне подошел молодой офицер, начальник окружной полиции (вроде прежних русских урядников) и предложил квартиру для ночлега, как более удобную и чистую для архиерея». Владыке захотелось быть рядом «с родными простыми братьями», и он отказался от этого предложения, оставшись ночевать в большой хате. «До полуночи проговорили мы дружно и спали счастливо на широких деревянных лавках», — продолжает он.

На другой день служили опять на снегу и после службы тот же офицер пригласил владыку и