Жизненный путь митрополита Вениамина (Федченкова). 1880–1961 - Ростислав Просветов

Формально Высшее Церковное Управление за границей было упразднено. Однако вместо него заграничными иерархами был создан другой орган — Временный Заграничный Архиерейский Синод. В новый состав этого Синода епископ Вениамин включен не был. «Сейчас за границей — время Антония. Потом будет — ваше. А после вас наступит мое!» — говорил он митрополиту Евлогию и архиепископу Анастасию, пришедшим его утешать.

По мнению Заграничного Синода, церковная власть в Москве подвергалась давлению со стороны безбожной власти и потому теряла свой авторитет за границей. Заграничный Синод теперь заявлял о себе как о правопреемнике российской церковной власти, с чем был категорически не согласен епископ Вениамин.

«Русский совет» генерала Врангеля, который, по выражению владыки, был «мертворожденным детищем», прекратил к тому времени свое существование. «Вместо него образовался какой-то иной "центр", уже позабыл его имя, — пишет владыка, — и туда уже не был приглашен представитель от Церкви». Владыка в одночасье оказался отстраненным от всех церковных и общественных дел. Посетив Врангеля, он упрекнул его, что когда Церковь нужна была главнокомандующему в Крыму, то он звал к себе высшее духовенство, а теперь и они стали не нужны за ненадобностью. Врангель резко реагировал на эти слова и вышел, не простившись с владыкой. «Я почувствовал себя очень скверно и через полминуты ушел из посольства, размышляя над инцидентом. Винил я не его, а себя», — вспоминает владыка. Дня через два он вновь посетил генерала и просил у него прощения за свои слова. «После у нас отношения совершенно восстановились. Но я, наученный горьким опытом, стал осторожней, и до самой его смерти у нас никогда уже не было ни малейших столкновений».

После всего произошедшего епископ Вениамин удалился в сербский монастырь Петковица в честь св. мчц. Параскевы близ города Шабацца, где собрал до тридцати русских монахов и послушников. Монастырь находился в Шабацкой епархии Сербской Православной Церкви в ведении епископа Михаила (Урошевича), участника Поместного Собора Русской Церкви 1917–1918 гг. и давнего знакомого владыки. Он благословил епископа Вениамина стать в этом монастыре настоятелем. Владыка так вспоминает об этом: «После бунта архиереев против Патриарха Тихона я ушел в монастырь. В наше распоряжение было дано огромное имение: около 800 гектаров леса, 150 — полевой земли, 10 десятин садов, виноградник, скотина, птица и прочее. Всего около 1000 десятин. Я неожиданно сделался "богатым человеком", хотя и не собственником. О, сколько я намучился с этим имуществом и с людьми! Скажу, что более тяжелого периода жизни я не имел ни до, ни после. Самую последнюю бедность мне приходилось переносить легче, чем владение этим богатством. Сколько забот, хлопот, столкновений, мук». Многопопечение о монастырском хозяйстве было невыносимо для владыки. Уже в 1923 году он отправился по приглашению в Берлин для чтения лекций в YMCA (от англ. Young Men’s Christian Association — «Юношеская христианская ассоциация»). А в июле того же года доложил Архиерейскому Синоду Русской Православной Церкви заграницей о своей встрече с генералом Врангелем и желании отказаться от дальнейшей работы в Белой армии, чтобы переехать на пастырское служение в Чехословакию по приглашению архиепископа Савватия (Врабца).

Вскоре ему был передан указ из Архиерейского Синода, освобождавший его от должности епископа армии и флота. Таким образом, продолжительный этап духовного окормления Белой армии, начавшийся в Крыму, а затем и устроения церковной жизни за рубежом был для владыки окончен. Чуть позже, в 1928 году, когда генерал Врангель скоропостижно скончался от болезни, владыка окончательно поставит точку в этом деле: «Смерть его произвела на меня очень сильное впечатление, точно что-то рухнуло за границей, — пишет он. — А бывший ближайший сотрудник и друг, генерал "Паша" Шатилов, по этому поводу произнес глубокую по смыслу и верную фразу: "Умерла душа Белой армии". Да, можно сказать, что с Врангелем умерло "белое дело"».

Считая действия Заграничного Синода непослушанием Патриарху Тихону и не имея при этом возможности перейти непосредственно под его омофор, осенью 1923 года епископ Вениамин становится викарием архиепископа Савватия (Врабца), находившегося в то время в юрисдикции Константинопольского Патриархата, и отправляется в Карпатскую Русь, которая входила в состав Чехословакии. 2 сентября 1923 года Архиерейский Заграничный Синод благословил этот переход владыки. Для него начинался новый, миссионерский этап служения.

Глава 10. Карпатская Русь (1923–1924)

Карпатская Русь (она же Угорщина, или Закарпатье) после распада Австро-Венгрии оказалась в составе Чехословацкой республики. «Когда венгры, или, как их на Карпатской Руси зовут обычно, "мадьяры", завоевали эти края, — пишет владыка Вениамин, — то они овладели, конечно, лучшими равнинными землями, а покоренных славян загнали в леса и горы. И эти горы спасли их. Спрятанные в их складках, удаленные от культурных разлагающих центров и путей сообщения, наши братья сохранились в удивительной чистоте расы и здоровья и в любви к своему русскому народу». Многие из них продолжали исповедовать православие, оставаясь формально униатами, сохраняли свой язык и церковный календарь. Сами себя они называли русинами и за свою инаковость были постоянно притесняемы от своих соседей — «господ». Безземелье и нищета толкали карпаторуссов к массовой эмиграции, в основном за океан.

Поскольку еще в Австро-Венгрии местное православное духовенство для решения церковных вопросов должно было обращаться к сербам, то после распада империи сюда был направлен из Сербии епископ Нишский Досифей (Васич). Он должен был рукоположить нескольких кандидатов в священство и провести переговоры с униатами на предмет их воссоединения. 19 августа 1921 года, в день Преображения Господня, на собрании делегатов от 63-х православных общин Закарпатья епископ Досифей был избран карпаторусским епископом. Собрание приняло временные уставы и официальное название «Карпаторусская Восточная Православная Церковь». Епископ Досифей вскоре покинул Закарпатье, так как основная его церковная паства была все же в Сербии.

В том же году в Белграде Патриархом Сербским Димитрием в сослужении нескольких святителей, среди которых был и митрополит Антоний (Храповицкий), был рукоположен в епископы бывший униатский священник Горазд (Павлик). Епископ Горазд совершил несколько поездок по Сербии, а затем предпринял путешествие в Северную Америку, где открыл несколько новых приходов Чехословацкой Православной Церкви среди чешских и словацких эмигрантов. С согласия Сербского Синода он возглавил всех православных чехов в Моравии, Силезии и Чехии.

Расширение влияния Сербской Церкви на территорию Чехословакии не всех устраивало. Епископ Горазд не мог рассматриваться в качестве главы Чехословацкой Церкви старейшими православными общинами в Праге. «Помимо этого, — вспоминает владыка Вениамин, — в Чехию, собственно в Прагу, наехало довольно