Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

собственный большой зал, который использовался для общих собраний и лекций. Кроме того, он был так устроен, что подходил для театра, и зимой, каждым пятничным вечером, там устраивали драматические представления. В моё время там гастролировала труппа Фишзона, к которой присоединились Шумские, Лебедевы, Арко, Будкины, Кушинские[82], Фогельнесты и другие. В клубе также был собственный ресторан и большой зал, где люди играли в лото, карты. А доходы от игр давали руководству широкие возможности вести разветвлённую культурную деятельность. Поначалу я был просто одержим клубом. Прежде всего, он был истинно идишским, потратил на это много денег и привлёк к себе лучших представителей еврейской общины, которая была тогда у нас в Харбине. И не прошло и полугода, моих усердных посещений библиотеки, как меня пригласили в культурную комиссию клуба, что я и принял с большим удовольствием. И очень скоро меня избрали полноправным членом правления. Культурную комиссию возглавляли известные в городе бундовцы, народники, а я был единственным поалей-сионистом. Бундовцы были в большинстве и использовали своё правление в интересах Бунда, когда дело касалось принципов, разъяснений, приглашения лекторов, распространения литературы. Конечно, это задевало меня до предела. Тем не менее нам удалось привлечь в правление некоторых моих коллег поалей-сионистов таких, как Смушкович, Ферезовский, Плоткин, и тогда началась наша борьба за независимость в клубе. В ходе нашей борьбы к нам перешли некоторые из общего руководства и очень помогли нам в этой борьбе. Ещё больше нам помогло в нашей борьбе то, что в это время была опубликована Декларация Бальфура, вызвавшая огромный энтузиазм среди широких еврейских масс, и этим энтузиазмом заразились многие наши руководители, начавшие нам сильно сочувствовать и соглашаться со всеми нашими предложениями.

На нашу хвалебную речь о Борохове, состоявшуюся в большом зале еврейской гимназии, пришли широкие еврейские массы, зал был переполнен, и панегирик произвёл на собравшихся сильное впечатление. И наш престиж вырос ещё и благодаря тому, что после всеобщих выборов в правление еврейской общины от нас туда вошли семь членов.

В борьбе с нами как в клубе, так и в руководстве еврейской общины бундовцы использовали различные демагогические средства и очень часто с клеветой на моих коллег, особенно на меня лично. Они настолько увлеклись своими тогдашними личными делами в общине, что администрация общины исключила из ряда заседаний двух видных бундовцев.

Мы понимали, что клуб должен быть «нейтральной зоной» еврейской демократии, чтобы руководить культурной работой. Но Бунд считал иначе, полагал, что он является единственным представителем еврейской рабочей силы, и никто не должен вмешиваться в его партийную политическую деятельность от имени еврейских рабочих. И с полным осознанием сейчас, спустя двадцать восемь лет, я хочу подтвердить тот факт, что в кризисе клуба в то время виноват только Бунд, который боролся за свою гегемонию. Кроме того, Бунд с самого начала прибег к мобилизации, привлёк в комиссию по культуре ряд молодых людей, с которыми составил в комиссии солидное большинство, он даже послал в «комитет старейшин», который управлял карточной игрой и лото, одного из своих членов, что считалось у нас носителей культуры неуместным. И надеясь на большинство, бундовцы выдвинули новое предложение — борьбу с сионизмом, чем настроили против себя всех мыслящих сионистски, а также всех нейтральных членов, которые вообще были против любой политической деятельности. Мы, Поалей Цион, не выдвигали никаких политических требований, но мы хотели, чтобы комиссия по культуре действовала беспристрастно, и я надеялся, что бундовцы согласятся на это, но они хотели полностью освободиться от нас. А мы боролись за свою позицию в оплоте еврейской культурной деятельности в Харбине.

Затем дело дошло до общего годового собрания всех членов общества. Бундовцы потребовали, чтобы в новый состав будущей администрации не включались никакие иностранные элементы, и вообще, чтобы все члены новой администрации получали их одобрение, а если с этим не согласятся, то они выйдут из состава общества. Они почему-то были уверены, что обеспокоенное большинство испугается и уступит их просьбе. Уже на первом заседании общего собрания большинство было недовольно тактикой бундовцев, выступило враждебно к их требованиям, и большинством голосов была принята резолюция, которая осудила тактику Бунда за истекший год и высказалась против всякой политической деятельности в рамках управления обществом. Если бундовцы на первом заседании играли неправильно, то на втором заседании они стали несколько либеральнее. Да, они не против участия Поалей Цион. Потребовали только, чтобы Поалей Цион выдвигал в руководство таких кандидатов, которые приемлемы для Бунда (при этом они хотели, чтобы я не входил в состав правления). Общее собрание и на это не согласилось. И в конечном итоге общее собрание назначило комиссию по культуре, в которую вошли те, кто за последние годы проявили себя преданными делу, независимо от своей партийной деятельности. В новый список вошли некоторые бундовцы, но из-за своей численности они в любом случае не могли создать большинства. В такой ситуации Бунд не мог использовать «ЕМЛДО» в своих политических целях и смысл борьбы с сионизмом был как-то потерян, бундовцы отказались участвовать в деятельности «ЕМЛДО» и не входили ни в какие комиссии, а мы, Поалей Цион, взяли на себя работу культурной комиссии.

Во вновь создавшейся ситуации мы, Поалей Цион, привлекли большее число наших коллег, которые подходили для такой культурной деятельности и могли руководить всей работой в одиночку. Не знаю, как другим, но лично мне работа была очень приятна, и я с огромным удовольствием отдался деятельности, которая меня почти полностью поглотила.

Затем Ребекку очень заинтересовал детский сад, и она начала писать детские песни, которые затем определили её путь в поэзии на идише. Она стала поэтессой еврейских детских песен и посвятила этому творчеству всю свою жизнь. Самым большим удовольствием для неё было ходить в детский сад, проводить время с детьми, участвовать в их играх, слушать, как они декламируют её песни, и она с волнением рассказывала мне о «детках».

Учителя нуждались в детской пьесе, которую те могли бы представить, и, не найдя подходящей пьесы для детей их возраста, обратились с этим вопросом к Ребекке. Ребекка тогда написала пьесу «Весна», где дети, дружащие с зимой, снегом, метелями, сражаются с детьми, дружащими с весной, солнцем, теплом, светом, травой и цветами, и весна побеждает зиму. Спектакль сопровождался пением, танцами и детским хором. Ребята работали над этим долго и через несколько месяцев сыграли с огромным успехом. Публика была в восторге, и дети впервые получили подарки.

Меня очень огорчает, что экземпляр детской пьесы куда-то затерялся, сколько я его ни искал