Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

я помню, мы выбрали двух представителей, Цеирей — троих, а остальные десять были от сионистов и ортодоксов. Новоизбранному совету предстояла трудная работа: им пришлось поддерживать сотни беженцев, пришлось заботиться о сотнях эмигрантов, решивших отправиться в Америку, не говоря уже о своих обычных расходах. И в похвалу совету надо сказать, что все свои обязанности он выполнял блестяще, собирая огромные суммы у собственных членов. Отсюда можно понять, насколько щедрыми были многие евреи.

Во Владивостоке я встретил евреев из самых разных регионов Сибири, многие даже с острова Сахалин, которые жили там долгое время в наказание за свои тяжкие преступления. Меня очень интересовали сахалинские евреи-рыбаки. Раньше я ничего не знал об этом элементе. То, как евреи могут переносить ужасный климат Сахалина и Владивостока снова и снова, показало мне необычайную приспособляемость евреев к самым разнообразным климатическим условиям.

Будучи во Владивостоке, я несколько раз встречался с нашим другом, сибиряком — присяжным поверенным Горфинкелем, для которого русский коммунизм намного перевешивал пролетарский сионизм. Тем не менее он тепло отзывался о нашей партии. Когда я познакомился с ним, он рассказал мне, что недавно здесь был наш товарищ Кендзерский, о котором он говорил с большим энтузиазмом. Он также показал мне несколько экземпляров книги «Изкор», которую оставил ему товарищ Кендзерский. Книга «Изкор»[90] под редакцией Зрубавеля, Бен-Цви[91] и Хашина[92] настолько его заинтересовала, что он прочитал её трижды. Я никогда раньше не видел этой книги и попросил у него копию. Я перечитывал её бесчисленное количество раз, хранил книгу тридцать лет и никогда с ней не расставался. Только после Второй мировой войны, когда я отправил всю свою библиотеку в Европу, я отправил и её…

И как вы думаете, какую должность занимал весьма симпатичный Горфинкель? Вы не угадаете. Он был начальником ЧК по Владивостокской области. Однажды он показал мне книгу — архивную книгу царской охранки, в которой были фотографии и биографии всех революционеров разных народов, живших в России в царское время. Среди них я нашёл много фотографий своих знакомых и даже близких друзей. Многие из них уже давно живут в Америке, где я их и встречал. Но интересно, что, прочитав о теориях и программах доктора Житловского, я понял, что автор биографии мог знать Житловского гораздо лучше, глубже, чем мы, его самые близкие люди.

Я познакомился со многими представителями русской интеллигенции — писателями, поэтами, литераторами, и, как это ни странно на первый взгляд, они, русские, проявляли самую горячую симпатию к нашим сионистским идеям. Даже районный представитель коммунистов — Петракевич[93], кажется, так его звали, когда мы рассказали ему о нашей еврейской ситуации, о борьбе и идеях левых поалей-сионистов, был так воодушевлён нашими усилиями и борьбой, что воскликнул: «Вы знаете, евреи, что это чудесная идея!» Он просто не мог понять, почему евреи с нами воюют. Такое отношение к нам я видел у многих других русских коммунистов, но никогда у еврейских.

Очень часто против нас выступал еврей-коммунист Голомбек. Мне кажется, он был редактором партийной или профсоюзной газеты. Он был страстным коммунистом и отдавал партии всё своё время и всё лучшее, что у него было. Его отец был скромным евреем, что не мешало ему с горячим еврейским сердцем участвовать в еврейских мероприятиях, и он всегда щедро участвовал во всех еврейских кампаниях. Его сестра была активным деятелем в рядах левых поалей-сионистов Сибири и в моё время была замужем за видным коммунистическим деятелем Владивостока. Яша считал себя евреем и очень интересовался еврейскими вопросами. Он присутствовал на всех митингах, которые я организовывал, и часто выступал в качестве участника дебатов. Он верил, что русская революция решит еврейский вопрос на сто процентов, а создание сообщества — это отброшенная работа.

Вскоре чехи, японцы, американцы и другие осуществили интервенцию на Дальнем Востоке и, захватив этот район, начали наказывать всех находившихся там коммунистов. Особенно отличились в зверствах японцы. Мне тогда сказали, что японцы просто сварили лидера коммунистического профессионального движения Владивостока в грязной воде. И коммунисты начали покидать город. Многие стали партизанами, некоторые скрылись в соседних городах и сёлах, а другие бежали за границу. А мой Яша Голомбек сбежал в Китай и поселился в Шанхае.

О собрании палестинских общин на Дальнем Востоке

После освобождения от бундовцев, наша работа в харбинской общине стала становиться более нормальной. Избранная палестинская комиссия энергично приступила к работе, и вскоре родилась идея собрать все палестинские комиссии общин Дальнего Востока для организации гармоничной совместной работы для Земли Израиля, и я энергично присоединился, чтобы работать над реализацией этого желания в жизнь. Мы разослали об этом циркуляры всем общинам Дальнего Востока. Мы не могли пригласить общины Сибири, потому что они уже были полностью отрезаны от нас, и мы никак не могли до них добраться. Нам пришлось ограничиться общинами Дальнего Востока, Китая и Японии. Мы отработали методику избрания делегатов. Мы также пригласили представителей общин, у которых пока не было палестинского комитета, но которые стояли на точке зрения необходимости палестинской деятельности. На наше приглашение откликнулись все общины и палестинские организации, и в назначенное время приехали представители из Владивостока, Маньчжурии, Шанхая, Тяньцзиня, Хайлара, Цицикара и ряда других городов. По правилам партии, собрание состояло из 10 просто сионистов, 6 цеирей-сионистов, 5 поалей-сионистов, и нескольких беспартийных. Собрание прошло с большим энтузиазмом. Приветствия и обращения публики (у нас было около 700 гостей) были восторженными, и все были увлечены и с величайшей серьёзностью и вниманием слушали лекции, выступления, переговоры.

С самого начала встречи стало ясно, что мы, Поалей Цион, будем играть здесь доминирующую роль, потому что в большинстве вопросов об Эрец-Исраэль молодёжь была с нами, и благодаря этому мы смогли сместить баланс в нашу пользу. Темы повестки дня были очень важными, такие как: регулирование эмиграции в Землю Израиля, наше участие в строительстве страны, на каких основах она должна быть построена (на кооперативных капиталистических), участие частного капитала в жизни страны, община и деятельность в Земле Израиля, наша пресса, деятельность палестинских комиссий, общественная работа на благо Земли Израиля.

Всего было проведено в сумме пять лекций, три от сионистов и две от Поалей, они отличились очень серьёзными и практическими предложениями, которые были приняты почти единогласно.

Первый камень в основание отправления халуцим[94] в Землю Израиля уже заложен. Все палестинские комиссии Дальнего Востока были объединены общей программой деятельности, и из них был избран центральный