Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дмитрий Болтунов

Глава 13

Домашние антибиотики

– Восьмая, примите вызов, – внезапно ожившая рация заставила меня вздрогнуть.

– Да блин, – щелкнул держатель, но прежде чем я ответил, зазвонил рабочий телефон. Теперь надо было достать его. Многочисленные карманы – это хорошо, но когда требуется что-либо срочно в них найти, где-то там открывается черная дыра.

– Да блин, – универсальное заклинание сработало, и телефон нашелся. – Да, восьмая, – ответил я, прижимая трубку к уху.

– Там в бане мужчина потерял сознание. Вы рядом. Ищите его на первом этаже возле касс, – диспетчер быстро доложил информацию и отключился.

Зазвенел планшет с прилетевшим вызовом.

Как почувствовать себя многоруким Шивой? Обложиться техникой.

– Что там? – врач забрал планшет, нацепил очки на нос и прищурился, прочитав адрес. Я пересказал, что сообщила диспетчерская.

– Эх, так и не доехали до обеда, – посетовал водитель, резко крутанув руль, и машина рванула с места.

– Ничего, доедем, – я постарался говорить оптимистично, хотя сам в это слабо верил.

Это была третья попытка добраться до еды. Первый раз дали вызов на аритмию уже в воротах станции, во второй раз нас развернули на «задыхается» в квартале от станции, и в третий – на соседней улице.

В первом случае у женщины действительно была аритмия. Уже давно – со слов пациентки, почти сорок лет. Обычно таблетки помогали, но сегодня что-то пошло не так. Собственно, наша капельница эффекта тоже не возымела, и мы отвезли женщину в больницу.

Второй вызов был ложным – мужчина лет тридцати поднялся на пятый этаж и почувствовал одышку. Хотел спросить, что с этим делать. Диспетчерам он сказал, что астматик и препараты уже не помогают. Очень жаль, что никак не оформить по статье. Вот прям жаль. Посмотрим теперь, что будет на третьем вызове.

Вызовы в бани почти всегда становятся историями, передающимися из уст в уста. Классикой считались случаи, когда люди из парной окунались в холодный бассейн, и там их поджидала рефлекторная остановка дыхания и сердцебиения из-за резкого перепада температур.

Достать оттуда пострадавшего, оказывать помощь в условиях высокой влажности и тесноты, а потом еще пытаться донести до машины – это было задачей со звездочкой.

Доходило даже до курьезных случаев. Как-то труп в бассейне плавал несколько часов, и никто на него не обращал внимания. Точнее, его присосало к трубе, и там он находился, пока на него не налетел какой-то мужчина.

Не знаю, насколько это правда, но как-то я видел видео, где в аквапарке утонул ребенок на глазах у массы взрослых, но никто этого не заметил. Так что…

Но ехать нам было действительно недалеко, так что через пару минут мы уже зашли в вестибюль. Собственно, пострадавший был практически на входе.

Пожилой мужчина лежал на полу, под голову ему кто-то сунул портфель. Бледный, мокрый… Сотрудники уже оказывали первую помощь – долговязый худой мужчина старался делать непрямой массаж сердца, а пожилая женщина помахивала возле его носа нашатырным спиртом. Это она зря – нашатырь может спровоцировать остановку дыхания.

– Я за реанимацией! – бросил я врачу и кинулся к машине.

Благо, все сумки были под рукой. Реанимация, дефибриллятор, носилки, кислород, адреналин в мозги – и, увешанный, как новогодняя елка, оборудованием, я боком протиснулся через дверь внутрь.

Щелкнула сумка, зашуршал тонометр, я засек полминуты. Давление стабильно. Это хорошо. Шанс есть. У адреналина есть удивительное свойство: кажется, что все немного замедляется, зрение становится четче, а все окружающее – ярче. Запищал аппарат ЭКГ. На мониторе заплясали беспорядочные волны. Фибрилляция желудочков. Что же, это хуже, чем желудочковая тахикардия, но лучше, чем просто прямая изолиния. Поборемся.

А уж нормальное давление – это вообще чудесно!

Жгут – и вот на белой руке появились синие полоски вен. Катетер в правую руку. Жгут, вена, катетер – в левую. Защелкали ампулы. Адреналин, вода, сразу в большой шприц набрать всю дозу… Амиодарон, вода, два шприца… В этот момент жалеешь, что нельзя разделиться или, на худой конец, обзавестись дополнительной парой рук. Надо еще кислород подключить пациенту.

– Дима, мне надо вызвать реанимацию, – врач в этот момент «качал», сменив долговязого мужчину. Он успел ввести дозу адреналина, теперь пришла моя очередь.

– И раз, и два, и три… – я вдавливаю грудную клетку, пытаясь заставить сердце протолкнуть кровь, – и двадцать восемь, и двадцать девять, и тридцать, – запрокидываю голову пациента, мешок с воздухом сжимается, надувается, сжимается, надувается, – и раз, и два, и три…

Спина начала ныть на втором круге. Майка мгновенно прилипла между лопаток, а затем и на пояснице. Заныли колени от стояния на холодном мраморе. Крупная капля пота с виска медленно покатилась по лицу, норовя попасть в глаз. Все попытки смахнуть ее рукавом не увенчались успехом, и она таки попала в цель. В глазу защипало.

– Ритм? – врач вызвал подмогу и вернулся ко мне.

– Фибрилляция.

– Ударим?

– Да.

Не представляю, что подумали окружающие, но мы имели в виду дефибриллятор.

Прибор высоко пропищал, набирая энергию, и холодный механический голос доложил: «Дефибриллятор готов к работе».

– Все отошли! – крикнул врач. Я убрал руки с груди мужчины, а «утюги» тут же легли им на замену. Я кинулся к сумке за воздуховодом.

– Разряд! – через секунду раздался мощный электрический удар, и мужчина дернулся.

– Ритм?

Я посмотрел на монитор, и настроение резко улучшилось. Вместо беспорядочных волн на экране там были ритмичные комплексы, но…

– Опа, ритм восстановился, но тут, похоже, инфаркт перегородки, верхушки и левой стенки, – врач поставил «утюги» на место и подошел посмотреть.

– Ну да. Сними пленку.

Зашуршала лента, и на руках у нас оказалось доказательство обширного инфаркта.

– Красиво, – сказал врач, забирая ЭКГ и возвращаясь к пациенту. Работаем дальше – мужчина все еще без сознания, а спецов пока нет.

Кроворазжижающий препарат улетает в вену. Кислород тихонько шумит по контуру. Мужчина сам дышит. Это очень хорошо. Но расслабляться нельзя – в любой момент все может измениться.

Например, спустя несколько минут мужчина внезапно открыл глаза и попытался сесть, снять кислородную маску и выдернуть катетеры.

– Э-э-э-э, нет, нет, нет, нет! – мои мышцы сработали быстрее мысли; буквально одним прыжком я оказался возле пациента и резким движением уложил его обратно на пол, прежде чем он успел сесть, навредить себе или оборудованию. – Лежать!

В серых глазах была пустота. Пациент не понимал, ни где он, ни что случилось.

У меня даже не было уверенности, что он пришел в себя. Мужчина снова приподнялся. Мне пришлось навалиться на него всем весом, прижимая к полу, чтобы он лежал неподвижно.

– Лежать! Вам нельзя вставать!

Подошел врач.

– Как