Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский) - Валентин Александрович Булкин

каменного дома со встроенным крыльцом (палаты Фадея Гурьева), «появился еще один тип богатого жилого каменного здания, характерными признаками которого явилось деление как поперечными, так и продольными внутренними стенами, а вместе с тем и выступающее из объема палат крыльцо». Еще более разнообразной стала, таким образом, типология строительства, усложнились объемная композиция и декоративное убранство, стало заметным воздействие западной архитектуры.

Итоги исследований псковских гражданских построек XVII века ученый подвел в монографии, специально посвященной каменной жилой архитектуре Пскова. В ней не только решенные проблемы, но и перспектива будущих исследований. Вклад Ю. П. Спегальского в изучение древнепсковского зодчества трудно переоценить. Им установлено существование первоначальных каменных этажей в ряде построек XVII века и наличие ныне исчезнувших деревянных жилых этажей над каменными. Это открытие решительно изменило традиционные представления о псковском гражданском зодчестве. Впервые с такой полнотой и убедительностью были проанализированы все постройки XVII века, их плановые и объемно-пространственные особенности, конструкции, устройство и назначение внутренних помещений. Всесторонний анализ натурных данных, письменных и графических источников позволил исследователю дать графические реконструкции большинства сооружений XVII века с учетом утраченных частей. Обобщая полученные результаты, ученый впервые дал убедительную хронологию псковского гражданского зодчества, сгруппировал памятники по периодам, показал эволюцию гражданского зодчества в зависимости от социально-исторических обстоятельств. Ю. П. Спегальский дал образец глубокого монографического исследования жилой архитектуры Пскова, установил ее важнейшие особенности и наметил пути дальнейшего изучения.

Поганкины палаты: сохранившиеся следы сопряжения нижних венцов деревянных хором с каменными стенами с выпуском концов половых перекладов и их реконструкция.

Имена крупных историков культуры и искусства весьма часто оказываются в теснейшей связи с историей города, прошлое которого они изучали. Невозможно представить историю Москвы второй половины прошлого века без трудов И. Е. Забелина. Суздаль и Владимир в советское время получили замечательных исследователей и хранителей памятников древности в лице Н. Н. Воронина и А. Д. Варганова. Имя М. К. Каргера обязательно соотносится в нашем сознании с Киевом и Новгородом, где он работал как исследователь памятников зодчества.

Вся жизнь Ю. П. Спегальского (1909—1969 гг.) была связана с Псковом. Здесь он родился, провел детство и начал трудовой путь, рано приобщившись к основам столь любимого им «каменного дела» в качестве рабочего-строителя. В 1929 году он поступил на архитектурный факультет Ленинградского инженерно-строительного института, а после его окончания работал в отделе охраны памятников Леноблисполкома и в архитектурно-художественных мастерских. В годы Великой Отечественной войны Ю. П. Спегальский оставался в блокированном Ленинграде, участвовал в сложных мероприятиях по маскировке выдающихся памятников города.

Но даже в самое тяжелое время его не оставляла мысль о Пскове и о памятниках средневекового зодчества. Именно в блокадные годы создается цикл графических работ, посвященных древнему Пскову. Тема неожиданная и, казалось бы, далекая от суровой ленинградской действительности тех лет, но будущий историк, наверное, найдет связь между темой графической серии и обстоятельствами, в которых она создавалась.

Когда в 1947 году Ю. П. Спегальский поступил в аспирантуру при Институте имени И. Е. Репина, он был уже не только человеком, умудренным большим жизненным опытом, но и вполне сложившимся специалистом. Через четыре года он успешно защитил кандидатскую диссертацию о псковских каменных жилых зданиях. Впоследствии опубликованная, эта работа принесла ее автору заслуженное признание, оказав серьезнейшее влияние на современное представление об архитектуре Пскова XVII века. Важным вкладом в науку была убедительная аргументация в пользу существования верхних деревянных этажей на каменных палатах Пскова XVII века. Этот вывод прочно вошел в науку о древнепсковском зодчестве.

В последующие годы Ю. П. Спегальский, уже будучи сотрудником ЛОИА АН СССР, много и плодотворно занимался историко-архитектурными проблемами как средневекового Пскова, так и древнерусского искусства в целом. Углубленное изучение истории памятника по письменным источникам удачно сочетается в его трудах с тщательным обследованием здания в натуре. Отдельные работы его посвящены памятникам псковского зодчества времени расцвета — церквам Василия на Горке, Богоявления с Запсковья, Николы со Усохи, Козьмы и Демьяна с Примостья. Исследователя занимали самые разнообразные проблемы — особенности композиционного решения и датировка, реконструкция исчезнувших частей постройки и ее конструкция, характер завершения храма и первоначальный облик его фасадов, убранство внутренних помещений и эволюция псковского зодчества в целом. Такой всесторонний подход к изучению предмета позволил Ю. П. Спегальскому на новом, более высоком, нежели в 1920—1940-е годы, уровне представить развитие псковского зодчества с момента зарождения до начала XVIII века. Практически им впервые были проанализированы ход развития псковского зодчества и его обусловленность историко-социальными причинами, выявлены основные этапы развития, раскрыта их взаимосвязь и охарактеризованы особенности каждого из них. Понятие «псковская школа» после работ Ю. П. Спегальского наполнилось реальным историко-архитектурным содержанием.

У Ю. П. Спегальского было много общего с другими советскими исследователями в подходе к предмету, прежде всего историзм в истолковании как отдельного памятника, так и процесса развития архитектуры в целом. «Изучать реальные исторические условия творчества» — такова основная установка ученого. Нетрудно, однако, заметить, что у видных советских историков архитектуры имелись не только свои излюбленные темы, но и характерные приемы их разработки. Так, историко-художественный аспект архитектурного творчества тонко раскрывал И. Э. Грабарь, точные формально-стилистические оценки находим у А. И. Некрасова, М. К. Каргер особенно свободно чувствовал себя в архитектурно-археологической интерпретации, а Н. Н. Воронин замечательно умел обращаться с памятниками архитектуры как историческим источником.

Особенности научного почерка Ю. П. Спегальского в значительной мере объясняются тем, что свою трудовую деятельность он начал каменщиком, впоследствии получил диплом архитектора, а до того, как полностью отдаться работе историка зодчества, много занимался охраной и реставрацией памятников архитектуры. Неудивительно, что в его исследовательских приемах проявляются здравый смысл рабочего-каменщика, конструктивный стиль мышления архитектора и, наконец, практичность реставратора, твердо знающего, что одно эмоциональное любование постройкой делу помогает мало. Прежде чем оценить художественные достоинства здания, необходимо изучить его как инженерное сооружение и как объект материальной культуры. Именно такой подход пронизывает его книги, является их методологической основой.

Искусствоведческим оценкам и теоретическим построениям в его работах отведено скромное место. И не потому, что он отказывал им в обязательности или ставил под сомнение их серьезность. Просто он был глубоко убежден в том, что в изучении памятника архитектуры должна быть своя последовательность, которая предполагает художественную оценку как высшую ступень в ходе всестороннего анализа исторических условий строительства, профессиональных навыков мастеров, особенностей материала и приемов его обработки, конструктивных решений и функциональных задач. Только таким образом можно подготовить добротный материал для последующих обобщений и теоретических построений. Только так можно гарантировать достоверность выводов, «которые