Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский) - Валентин Александрович Булкин

нижние этажи тоже имели хозяйственное и производственное назначение, но существовали и верхние, предназначенные для жилья, на что указывают обнаруженные отпечатки деревянных венцов в верхней части их каменной кладки, а также гнезда от половых переводов деревянного этажа — его жилых покоев, находившихся над каменными этажами. Значит, и здесь, в «Солодежне», надо считаться с возможностью существования верхних этажей.

Ответ на этот вопрос могло дать только натурное обследование. Вот к каким результатам оно приводит исследователя: «В наружной, выходящей во двор стене сохранилась и хорошо видна со стороны теперешнего чердака нижняя часть дверного проема. С внешней стороны этот проем заделан и заштукатурен, но внутри откосы проема открыты и виден нижний закладной крюк для навешивания двери. Проем сохранился на высоту около 120 см. Об уничтоженном этаже говорят лестница, выходящая из сеней второго этажа наверх, и остатки окна, освещающего площадку лестницы». Следовательно, здание имело третий каменный этаж! Это кардинально меняет представление о здании. Далее Ю. П. Спегальский задается вопросом о планировке и назначении уничтоженного помещения. При осмотре чердака ему попадаются обломки печных изразцов, покрытых светло-зеленой поливой. Изразцы, несомненно, XVII века. Следует обоснованный вывод: верхний этаж отапливался.

Один за другим последовательно ставятся вопросы, касающиеся устройства, внешнего вида, назначения утраченной части здания. Лишь в итоге, когда получен бесспорный ответ, создается впечатление кажущейся легкости того пути, которым исследователь шел к решению той или иной проблемы. Но «очевидность» выводов — результат скрупулезного собирания материала, работающего на окончательный ответ, следствие убедительности представленных фактов, плод деятельного усилия ума, который напряженно искал истину.

Итак, что же представлял собою третий каменный этаж «Солодежни»? «Нижняя часть стены, идущей по обводу этого этажа, хорошо сохранилась, но никаких следов примыкания к ней внутренних поперечных стен нет. Считать, что этот этаж разделялся деревянными стенами, нет оснований, так как из изучения других памятников можно видеть, что в каменных зданиях деревянными переборками псковские строители до последней четверти XVII в. отгораживали лишь небольшие помещения подсобного назначения, а палаты всегда разделялись каменными стенами. Следовательно, весь этот этаж был занят одной большой палатой, которая напоминала палату со столбом в верхнем каменном этаже Поганкиных палат, но была еще обширнее». Таким образом, третий этаж «Солодежни» был занят одним огромным помещением — повалушей, предназначенной для приема гостей, их угощения и развлечения. Наличие в первоначальных палатах третьего каменного этажа — важное открытие исследователя. При этом следует отметить, что третий каменный этаж существовал и в палатах Подзноевых, Русиновых, первых и вторых палатах Меншиковых. Ю. П. Спегальский доказал это весьма убедительно. А если учесть, что третьи этажи в сохранившемся виде имеются и в других зданиях первой половины XVII века, то единичные факты с полной очевидностью образуют определенную закономерность, характеризующую псковское гражданское зодчество на первом этапе.

Вернемся к «Солодежне». Если в здании существовала повалуша, то оно было предназначено для жилья, а не только для хозяйственных нужд. Но где же располагались собственно жилые помещения? Так возникает вопрос чрезвычайной важности не только для выявления первоначального облика «Солодежни», но и для представления о псковской гражданской архитектуре в целом. Ответом на этот вопрос Ю. П. Спегальский серьезно продвинул вперед изучение древнерусского гражданского зодчества.

Гульбище — верхняя деревянная крытая галерея в палатах Трубинского. Реконструкция Ю. П. Спегальского.

Если на материале натурных данных «Солодежни» каких-либо сведений для ответа на вопрос о местонахождении жилых покоев получить уже невозможно, то другие памятники, сохранившиеся лучше, позволили Ю. П. Спегальскому сделать ряд важнейших наблюдений. Так, в первых палатах Меншиковых частично сохранился лестничный ход из третьего этажа наверх. Причем Ю. П. Спегальский показал, что кладка лестничного хода сделана с расчетом назначения примыкавшей к ней деревянной стены. Остатки таких же лестниц обнаружены и в других постройках. Ныне они никуда не ведут. А раньше, в XVII веке? Так появляется в распоряжении ученого один из весомых аргументов в пользу существования верхних жилых этажей.

Такого же типа лестницы обнаружены и в палатах Трубинского. Тот факт, что они вели в верхние деревянные горницы, Ю. П. Спегальский подтверждает наличием в верхнем каменном этаже специальных топливников — устройств, предназначенных для обогрева верхнего деревянного этажа. «Устройство указанных топливников таково, — пишет Ю. П. Спегальский, — что они могли обогревать только третий этаж. Они представляли собою весьма объемистые топки с подом, расположенным на уровне пола». Еще один довод в пользу деревянных этажей.

Жилые помещения находились, таким образом, над каменными этажами, которые служили для них основанием. Ю. П. Спегальский особо подчеркивал, что жилье располагалось именно над каменной частью, а не в виде пристроек по сторонам ее.

Детальное изучение каменных палат привело Ю. П. Спегальского к постановке чрезвычайно важного вопроса о назначении отдельных помещений. Со свойственной ему скрупулезностью исследователь изучил с этой точки зрения все дошедшие до нас псковские памятники и пришел к выводу, что даже в таком обширном здании, как Поганкины палаты, нет ни одного помещения, которое использовалось бы для жилья. В каменных этажах располагались кладовые, их использовали также для пребывания в дневное время, для увеселений, для приема гостей, но не в качестве жилых покоев.

Установив назначение помещений, находившихся в каменных палатах, Спегальский совершенно логично пришел к заключению, что собственно жилая часть располагалась в верхних деревянных этажах. Однако ни одно псковское каменное здание деревянных построек не сохранило. Как же быть?

И на сей раз интуиция ученого оказалась в союзе с логикой, здравым смыслом, умением наблюдать, строго отбирать и обобщать увиденное. Так, исследуя Поганкины палаты, Спегальский обратил внимание на устройство дверей и окон, которые из-за отсутствия деревянных колод не способны были предохранить помещения от холода. Заметил и такую странность: в каменных палатах Гурьева, например, имелось всего два отапливаемых помещения. Дальнейшие размышления привели к выводу о том, что в одном из этих помещений находилась столовая, а в другом — увеселительная палата.

Обнаружились и другие доказательства в пользу существования деревянных этажей. К ним относятся, прежде всего, отпечатки нижних венцов деревянных стен в кладке верхних частей каменного здания.

Нашлись также «археологические» подтверждения выдвинутой гипотезы. На одном из сводов Поганкиных палат были зафиксированы хорошо сохранившиеся напластования из земли, песка, строительного мусора и угля. Непрерывный горелый слой находился под мусором XIX—XX столетий и с очевидностью свидетельствовал о пожаре, который уничтожил вышележащий деревянный этаж. Так по крупицам копились данные о существовании деревянных надстроек в псковских каменных зданиях. Убеждала в этом и строительная практика других городов, засвидетельствованная письменными источниками. Деревянные этажи