Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский) - Валентин Александрович Булкин

до 1635—1636 годов существовали в царских палатах Московского Кремля и в «царицыных хоромах» Саввино-Сторожевского монастыря. На каменных подклетах в 1685 году был построен деревянный дворец в Воробьевке, деревянными на каменных палатах были сооруженные по заказу Никона патриаршие кельи в Москве.

Итак, сочетание каменных палат с деревянными жилыми этажами было широко распространено на Руси и псковские зодчие работали в рамках общерусской строительной традиции.

Псковские гражданские здания возводились, таким образом, дружинами каменщиков и древоделов. Историческая судьба каменных и деревянных частей псковских палат оказалась далеко не одинаковой. Пусть в искаженном виде, но отдельные каменные сооружения дошли до наших дней. Деревянные же хоромы полностью погибли, не сохранились они и в памяти людской.

Тем более ценным является открытие, сделанное Ю. П. Спегальским. На наших глазах, пусть пока только в реконструкциях, преобразились каменные палаты Пскова, а вместе с тем по-другому рисуется воображению и образ древнего города.

Значение открытия Ю. П. Спегальского выходит за рамки псковской средневековой архитектуры, ибо в нем зафиксирован общерусский композиционный прием, более того — архитектурный принцип гражданского строительства.

На основе проведенных исследований Ю. П. Спегальский создал обоснованную периодизацию гражданского строительства в Пскове. Рассматривая XVII век как время расцвета палатного строительства, ученый показывает и его предысторию в XVI веке. В тот период каменные палаты возводились по заказу в основном богатых «гостей», то есть купцов. Именно потребностями этого социального слоя вызваны были к жизни каменные складские помещения, надежно хранившие купеческую собственность, в первую очередь товары, предназначенные для продажи. Вероятно, в связи с процветанием торгового дела, накоплением огромных капиталов и сосредоточением их в руках отдельных купеческих семейств возникли и новые представления о престиже жилого дома, его размерах и внешнем виде. Появилась потребность в обширных палатах, в которых среди множества разнообразных помещений первое место занимали приемные парадные покои.

Особенно много в XVI веке, по наблюдениям Спегальского, строили монастыри. Трапезные палаты и жилые здания сохранились лучше, чем частные дома XVI века.

Интересное наблюдение сделано Ю. П. Спегальским по поводу развития сводчатых перекрытий на рубеже XVI и XVII веков. В ранний период псковского гражданского строительства применялась система перекрытий цилиндрическими сводами на подпружных арках. При таком способе перекрытия внутреннее пространство оказывалось разделенным на отдельные части. Единого пространственного объема не получалось. К тому же цилиндрический свод не позволял перекрывать обширные помещения. Дело решительным образом изменилось с освоением псковскими мастерами сомкнутого (монастырского) свода, который позволял перекрывать огромные по площади помещения без применения столбов. Это конструктивное новшество во многом предопределило расцвет каменного жилого строительства в XVII веке.

Первый период развития жилой каменной архитектуры Пскова продолжался со второго десятилетия до 50-х—60-х годов XVII века. В это время были построены Поганкины палаты, первые и вторые палаты Меншиковых, дом Подзноева, «Солодежня», дом Русиновых и другие. Палаты этой поры отличались предельной простотой, даже суровостью. Они резко контрастировали с жилыми постройками посадского населения. В плане они чаще всего представляли прямоугольник; один или (реже) два каменных этажа использовались как складские помещения, например, в «Солодежне». Со стороны дворового фасада устраивалось крыльцо «на отлете», с лестницей вдоль фасада или же с двумя параллельными стене всходами. Последний прием использовался реже, чем два первых. Подробно рассмотрено Ю. П. Спегальским и внутреннее устройство каменных палат.

О времени постройки Поганкиных палат можно судить только по косвенным данным. Ю. П. Спегальский обосновал раннюю датировку — 1620-е—1630-е годы.

Раскопки крыльца Поганкиных палат (1982), подтвердившие реконструкцию Ю. П. Спегальского, выполненную в 1945 г.

Этот важный вывод был результатом анализа как письменных свидетельств, так и строительных особенностей самого здания. Датировка, предложенная Ю. П. Спегальским, нашла поддержку и у других исследователей.

Изучение палат привело Ю. П. Спегальского к выводу о том, что все его части построены в одно время. Такое заключение заставляет взглянуть на памятник совсем иными глазами, чем раньше, увидеть масштабность замысла и единство в его осуществлении.

Предметом исследования ученого были не только сохранившиеся, но и утраченные элементы архитектурной композиции. Так, осмотр и анализ фасадов позволили найти следы существования двух первоначальных крылец. Главное крыльцо примыкало к фасаду трехэтажной части палат. Ученый писал: «Из расположения проемов по сторонам примыкания нижней площадки к стене можно заключить, что всходов не было ни справа, ни слева, что всход располагался под прямым углом к наружной стене здания, то есть крыльцо было на отлете...» «Всход во второй этаж двухэтажной каменной части палат был с другого крыльца, которое находилось в южном углу двора».

Ю. П. Спегальский не имел возможности проверить этот вывод археологически. Такая возможность представилась в 1982 году. В процессе раскопок наблюдения, сделанные Ю. П. Спегальским еще в 1950-е годы, полностью подтвердились: остатки крыльца найдены в том месте, которое указано исследователем, подтвердилась и его реконструкция.

Ко второму периоду развития жилой каменной архитектуры (60—80-е годы) Спегальский относил палаты в Волчьих Ямах, третьи палаты Меншиковых, «дом Печенко», палаты Гурьева и ряд других. Жилые каменные здания строили в этот период не только представители купеческой верхушки, но и «гости» с более скромными доходами. Расширяется, таким образом, социальная база строительства. Усложняется ход развития гражданской архитектуры, ибо в рамках единого здания намечаются различные варианты постройки жилого дома.

«Развитие каменной жилой архитектуры шло не по одной, а по нескольким линиям, — утверждает исследователь. — Вероятно, эти разные линии появились вследствие деятельности нескольких дружин мастеров, применявших и развивавших каждая свои излюбленные приемы, а нередко создававших по особому заказу совсем необычные композиции. Однако существовали и устойчивые, общепринятые приемы композиции богатых жилых палат».

Ю. П. Спегальский отмечает характерное для этого времени изменение функций отдельных помещений. Так, складские помещения располагались теперь только в нижнем этаже. Гораздо чаще стали использоваться цилиндрические своды, отчетливо обозначилось стремление заказчиков и строителей удешевить строительство, увеличить полезную площадь и облегчить стены, которые делались более тонкими, чем раньше. Спегальский отмечает следы воздействия на архитектуру зданий, принадлежавших «верхам» общества, приемов, которые возникли в практике строительства, характерной для среднего слоя купечества.

Поганкины палаты: сохранившиеся следы сопряжения нижних венцов деревянных хором с каменными стенами и их реконструкция.

Заключительный период развития псковской гражданской архитектуры, по Спегальскому, — последняя четверть XVII века. Это время подлинного расцвета зодчества, когда творчество псковских каменщиков проявилось во всей своей полноте, своеобразии и блеске. Подробно раскрывает исследователь особенности важнейших памятников этого периода — палат Трубинского и Ямского, «дома Жуковой» и палат Постникова. Отмечается появление нового типа жилого