Кратчайшая история Франции - Колин Джонс

вновь прокатилась революционная волна. Большинство этих восстаний говорило на отчетливо французском языке, провозглашая с баррикад конституции, права человека и национальный суверенитет. Еще долго после 1815 г. Франция оставалась крестной матерью революционеров всего мира.

Золотой век баррикад

«В одну кучу дружно валили булыжники, щебень, бревна, железные брусья, тряпье, битое стекло, ободранные стулья, капустные кочерыжки, лохмотья, мусор, проклятья. Это было величественно и ничтожно. Пародия на первозданный хаос, созданная в спешке и суматохе. Громады и атомы вперемешку; кусок стены рядом с дырявой миской – грозное братство всевозможных обломков».

Великолепное описание парижской баррикады у Виктора Гюго в «Отверженных» (1862) навсегда закрепило ее место в европейском воображении XIX в. Считается, что это простейшее орудие городской войны появилось в 1648 г. во время Фронды, а в 1790-х гг. баррикады несколько раз использовали для блокирования войск. Но именно парижские восстания 1830, 1848 и 1871 гг. превратили баррикады в икону революции.

Восстановление после Наполеона

Конгресс европейских держав, собравшийся в Вене в 1815 г., не признавал транснационального языка революции. Напротив, он твердо решил восстановить порядок после наполеоновской авантюры, прежде всего гася искры мятежа повсюду, где они вспыхивали. Державы также позаботились о том, чтобы у Франции больше не было силовой базы для поддержки восстаний за рубежом. Границы определили на уровне 1792 г., хотя и оставили крохи колоний – в основном торговые фактории в Индии и Западной Африке и несколько прежних владений в Карибском море, но без бывшей жемчужины короны – ныне независимого Гаити.

Потеря обеих империй – континентальной и колониальной – нанесла мощный удар по французской экономике. Утрата заморских владений разорила атлантические порты, некогда процветавшие на карибской торговле. По ту сторону Ла-Манша в Англии уже был разгар промышленной революции. Франция безнадежно отставала. Преодолеть разрыв мешало замедление роста населения.

Прерванный акт

В XIX в. Франция столкнулась с демографической проблемой. До сих пор неясно, по каким причинам, но французы начали систематически практиковать прерванный половой акт на несколько поколений раньше других европейских народов. Индустриализация требует большого и гибкого предложения рабочей силы. Все экономические конкуренты Франции смогли ее себе обеспечить, тогда как во Франции после 1800 г. резко упала рождаемость. Это нельзя объяснить технологическими причинами, поскольку барьерные методы контрацепции распространились только после 1870 г., особенно с открытием вулканизации резины. Католические апологеты утверждали, что революция 1789 г. отвратила французов от католического учения о деторождении. Более вероятная причина – наполеоновская земельная реформа. Принцип раздела наследства между всеми детьми вместо майората вынуждал крестьян с большими семьями ограничивать рождаемость, чтобы обеспечить потомство.

Даже климат словно сговорился помешать экономическому восстановлению Франции. Извержение вулкана Тамбора в Индонезии в 1815 г. выбросило в атмосферу колоссальные облака пепла, которые на следующий год затемнили небо над Европой, вызвав самое холодное лето за всю историю наблюдений. Миру пришлось ждать до конца тысячелетия, чтобы увидеть нечто подобное – извержение вулкана Гекла в Исландии в 2000 г.

Июльская монархия

Начало реставрации Бурбонов омрачили Ватерлоо и извержение Тамборы. Возведенный на престол европейскими союзниками, новый король Людовик XVIII отсутствовал во Франции с 1793 г. Стремясь к компромиссу, он обнародовал Конституционную хартию с выборным собранием (однако без прав человека и с избирательным правом лишь у ничтожного меньшинства элиты). Его умеренность осуждали вернувшиеся эмигранты-аристократы, жаждавшие возмездия.

В 1824 г. они почувствовали, что пробил их час. Преемник Людовика Карл X был убежденным сторонником союза «трона и алтаря» – альянса монархии божественного права с противостоявшим модернизации католицизмом. Но общественное мнение давно ушло вперед от такого реакционного подхода к управлению. Попытки Карла урезать избирательные права в конце 1820-х гг. привели к новому восстанию. «Три славных дня» – парижское восстание 27–29 июля 1830 г. – заставили короля бежать, спасая жизнь. Казалось, республика уже ждет своего часа, но ловкий политический маневр герцога Орлеанского, представителя боковой ветви Бурбонов, вознес его на трон. Он принял имя Луи-Филипп, а режим получил название Июльской монархии.

В политической трясине после эпохи Наполеона Луи-Филипп занимал прочную центристскую позицию. Его отец был страстным сторонником революции (хотя и кончил на гильотине), а сам будущий король служил в революционной армии, пока не бежал в эмиграцию в 1793 г. Оказавшись в 1830 г. у власти, он укреплял авторитет, поддерживая права человека, расширяя избирательное право и приняв трехцветный флаг. Но главное – сторонился старой знати и отвергал помпезность как Бурбонов, так и Бонапарта. Как «король-гражданин», Луи-Филипп опирался на буржуазию. Его правительства открывали торговлю, развивали банковский сектор и активно инвестировали в инфраструктуру, особенно в только что изобретенные железные дороги. Девизом его министра Гизо стало: «Обогащайтесь!»

Эжен Делакруа. Свобода, ведущая народ. Фрагмент картины. 1830. Триколор в поднятой руке символической фигуры Марианны – дань художника «Трем славным дням»

Железные дороги помогли превратить богатые углем и рудой регионы Северной и Восточной Франции в один из самых индустриализированных районов мира. Как и в Британии, Нидерландах и Западной Германии, тогда еще не понимали, какой экологический урон наносят эти «мрачные сатанинские фабрики», но воздействие угольного дыма на здоровье людей было слишком очевидным, как и социальные последствия промышленного переворота для растущей армии городских рабочих.

Как в новых промышленных городах вроде Сент-Этьена и Лилля, так и в старых центрах – Париже и Лионе, рабочий класс жил в невыносимых условиях. Париж 1830-х гг. – это город из романа Виктора Гюго «Отверженные», где нищета и радикализм шли рука об руку, порождая нездоровую обстановку, которую в 1832 г. усугубила новая пандемия – холера. Правительства прекрасно знали о «социальном вопросе», как его называли, но предпочитали смотреть в другую сторону. Их либеральная идеология не позволяла вмешиваться в работу свободного рынка. Предупреждать о том, что города порождают поколения «дикарей», оставалось писателям и социалистам.

В 1832 г. эпидемия холеры нанесла империи ответный удар: болезнь пришла по колониальным торговым путям в европейские метрополии. Современники не понимали механизма распространения холеры – микробная теория появится лишь позднее, – но считали, что болезнь зарождается в городских трущобах

«Цивилизаторская миссия»

В 1820–1830-х гг. начала формироваться концепция «цивилизаторской миссии» Франции. Она была направлена не столько на «дикарей» из промышленных рабочих, сколько на «дикарей» в остальном мире. Католические миссионерские ордена издавна выступали в авангарде французской экспансии по всему земному шару. Но теперь миссия приобрела светский характер: обращать предстояло уже не неверных и еретиков, а непросвещенных. В основе идеи лежала вера в превосходство Франции над другими культурами и расами, а также в возможность совершенствования человечества, впервые сформулированная в эпоху Просвещения.

Через поколение после потери первой колониальной