Исповедь дьявола - Софи Баунт

Лео не выдерживает и от души смеется, зарываясь носом между моей шеей и плечом. Его смех вибрирует в моем теле, пускает мурашки по коже.

Приподнявшись, Лео склоняется, чтобы меня поцеловать, но я отворачиваюсь, и он задумчиво облизывает губы, а потом обкручивает веревку вокруг моего запястья: сначала одного, затем другого. Я в таком шоке, что не успеваю среагировать. Он привязывает мои руки к прутьям кровати!

– Ты что… – заикаюсь я, округляя глаза, – делаешь?!

– Целовать тебя нельзя, значит?

Его губы поднимаются по моему животу, оставляя влажные следы, одновременно Лео поднимает мою кофту до уровня лифчика, выше, задирает белую ткань до шеи, открывая грудь. Его взгляд путешествует по моему телу. Голодный. Жадный. Предвкушающий. Не собирается же Лео заняться со мной сексом прямо здесь? А я? Просто возьму и позволю? У нас даже дверь не заперта!

А если бы была заперта? Я бы сразу раздвинула перед ним ноги? Да что со мной не так?

Нет, я не хочу, чтобы Лео исчез из моей жизни. Я боюсь этого. Понимаю, что это будет правильным решением, но я не смогу смириться с его утратой. С тех пор как он ушел, в сердце разрастается пропасть, которая неминуемо дойдет до ядра души и разорвет меня на куски.

Кажется, что, если снова наступит день, когда Лео поднимет на меня взгляд и посмотрит равнодушно, как после потери памяти, – я умру в ту же секунду. Не выдержу. Я скучаю по прошлому году. Мы не могли быть вместе, но я знала, что не безразлична ему, знала, что мои чувства хоть немного, но взаимны. А теперь? Он рядом. И нет. Я не знаю, почему он сейчас со мной, если для него я почти незнакомка.

Зато я знаю другое – если он уйдет навсегда, я никого больше не смогу полюбить.

Дыхание учащается, когда Лео забирается пальцами в мои трусики и успевает коснуться точки между ног, заставляющей меня сладко застонать, при этом я умудряюсь измученно протянуть:

– Нельзя! Развяжи меня сейчас же!

И Лео возвращает ладонь на мой живот.

– А что тогда можно… с тобой делать?

Лео пробегает взглядом по моему телу, ладонь его скользит по талии, двигается дальше, пока не останавливается на лифчике.

– Можно развязать меня, поднять зад и выйти из палаты!

– Боюсь, такие условия мне не подходят, – усмехается он, забираясь пальцами под лифчик. – Могу развязать тебя и забрать в свою квартиру, где мы составим контракт о том, где и как я могу к тебе прикасаться.

– В Атлантиде! На восьмой день недели!

Отодвинув ткань в сторону, Лео прикусывает мою затвердевшую грудь. Я всхлипываю от удовольствия. И он чертит языком круг по соску.

– Мы оба знаем, что ты хочешь поддаться, – шепчет Лео и вновь касается языком груди.

Рука его сжимается на моих ягодицах. Почти до боли. Но мне безумно нравится, ведь каждый участок тела накален, как электрический провод, и искрит от любого прикосновения.

Я хочу, чтобы Лео прекратил сладкую пытку, и в то же время мечтаю, чтобы это продолжалось вечно, чтобы ничего в мире нас не беспокоило, чтобы время остановилось.

Я словно тот самый феникс на кулоне: возрождаюсь и полыхаю пламенем, когда Лео рядом. А затем взрываюсь от эмоций после очередного исчезновения этого мужчины, и восстаю из пепла, чтобы снова прилететь к нему.

Несмотря ни на что.

Наивная дура.

– Скажи, что скучала по мне, – просит он, проводя большим пальцем по моим губам.

Ответные слова звучат как нечто среднее между мольбой и стоном:

– Ты не оставишь меня, да?

Я ерзаю, давая понять, что сейчас вцеплюсь в ладонь Лео зубами от злости, и он благоразумно убирает пальцы от моего рта.

– Честно? – устало спрашивает он. – Я попытался. Но ты не выходишь из головы. Я чувствую, что… ты единственная, кто способен помочь мне вспомнить прошлое.

– Дело лишь в этом? – хриплю я. – Если да, то я помогу.

Он изумленно вскидывает коричневые брови.

– Правда?

– Я хочу помочь, – честно признаюсь я.

– Да?

Его пальцы вновь сжимаются на моих бедрах, и я осознаю, что он понял мои слова по-своему: совсем не как невинную помощь с восполнением пробелов в памяти, а как ночной тур в его спальню.

– Есть условие, – торможу его. – Никакого секса. Я хочу помочь, но наши отношения ненормальны, их нужно прекратить. Так что… только дружба.

– А секс по дружбе?

Я щурюсь.

Лео ехидно улыбается и расстегивает замок на моих джинсах до конца, его ладонь сразу скользит под ткань белья.

– Как насчет дружбы с привилегиями? – низким голосом предлагает он и припадает к моей шее, но я дергаюсь всем телом.

– Стой! – требую я, когда он едва не стягивает с меня джинсы.

– Извини. – Он кладет свою непослушную руку мне на бедро. – Увлекся.

– Тебе нельзя этого делать, ясно? – возмущаюсь я, чувствуя, как горит лицо.

– Но я уже это делал…

– Будем считать, что нет!

– Эми…

Раздается мерзкий скрип.

Внезапно открывается дверь в палату, и Лео опускает мою кофту, скрывая грудь.

В проходном коридоре стоит златовласый мужчина, зеленые глаза которого округляются при виде моих связанных рук и возбужденного Лео рядом.

***

Василий Чацкий.

Отец Лео.

Великолепно, все семейство в сборе!

Он краснеет, закрывает ладонью глаза и пытается найти ручку, чтобы закрыть дверь.

– Простите, о, великий Зевс, – бесконечно повторяет Василий, – извините, ребята, я не знал, что… о, простите!

Лео развязывает мои руки и садится на кровать, пока я растираю запястья.

– Отец, мы не голые, – холодно выговаривает Лео. – Можешь открыть глаза и спокойно выйти, а не биться об стену, как муха.

Из-под пальцев Василия открывается один зеленый глаз. Обстановка кажется глазу приличной, и ладонь его хозяина перемещается в карман клетчатого бежево-салатового пиджака. Другая ладонь проводит по золотистым волосам. У Василия и Лео одинаковая прическа. Только цвет волос разный. Лео досталась каштановая шевелюра матери. В остальном они довольно похожи внешне, но у Лео более узкое лицо, и он всегда равнодушен, в отличие от Василия – тот улыбается чаще диснеевских принцесс.

На впалых щеках Василия румянец. Мужчина явно перебирает в мыслях варианты фраз, которые будет уместно произнести после увиденной сцены.

Лео избавляет его от мучений, спрашивая:

– Ты наконец-то уходишь?

Хм. Нет. Он доставляет ему еще тонну мучений.

– Я был у твоей матери всего десять минут, – Василий с трудом скрывает обиду на слова Лео.

Но его сын лишь безразлично добавляет:

– Это слишком много… отец.

– Почему? – не сдерживаю я эмоций.

На что