Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

несмотря на десятилетия тяжелой работы с землей и целебными кореньями ради выживания в чужом краю. Выше, в густых иссиня-чёрных волосах бывшей наследницы благородного клана, отчетливо выделялась единственная седая прядь.

— Кем бы ни были эти люди из Срединных Земель с белёсым пеплом на одеждах, — произнес Мин тихим, леденящим кровь голосом. — Те самые ублюдки, которые заставили тебя раздробить своё Ядро и отняли у нас отца… они умоются кровью.

Он плавно подался вперед над столом.

— Я найду их. И цена, которую они заплатят за свои деяния, заставит их пожалеть о собственном рождении.

Юйлань вздрогнула. В тусклом свете масляной лампы перед ней сидел не вспыльчивый подросток, бросающийся пустыми клятвами, а расчетливый и абсолютно безжалостный демон. Юноша только что выковал из этой мести непреложный закон своего дальнейшего пути, и отступить от него он больше не сможет.

Но услышав эту клятву, мать медленно покачала головой.

— Проживи свою жизнь, Мин, — произнесла Юйлань, хоть и знала, что ее сын не отступит. — Не позволь тайнам отца или слепой мести поглотить всё остальное. Ответы и долги сами займут в ней своё место, не делай их своими цепями.

* * *

Перед тем как покинуть обжитые места и шагнуть в неизвестность, Мин выделил себе двое полных суток. Он заперся в старой комнате материнского дома, давно пропитавшейся запахом целебных трав, и задвинул деревянный засов. Дорога к Срединным Землям предстояла неблизкая и опасная. К тому же после битвы у Главного Кристалла и недавних стычек личный арсенал иссяк подчистую, а лезть в пасть к хищникам с пустыми руками противоречило его сути.

Мин устроился в позе лотоса за гладко выскобленным столом. Древняя Чернильница легла на доски с тихим стуком. Рядом выросли аккуратные горки трофейного сырья из пространственного кольца.

На столе оказались пучки серебрянки, тускло мерцающий инистый корень, багровые связки огненного шипа и тяжелые кислые коренья для земляной основы. Мин забросил первую порцию материалов в широкое горлышко флакона и глубоко вдохнул. Поток ци хлынул внутрь артефакта. Тридцать расширенных меридианов немедленно отозвались ровным гулом.

Раньше он процеживал энергию сквозь узкие русла и с трудом контролировал каждую каплю ради создания крохотной порции чернил. Теперь широкие каналы бесперебойно питали артефакт. Чернильница мелко завибрировала. Стекло потеплело, а полустертые руны на боках вспыхнули и в одно мгновение перемололи растительную и минеральную основу.

Спустя десяток вдохов на дне флакона плескалась лазурная жидкость, от которой по столешнице сразу пополз хрустящий иней. Скорость варки возросла десятикратно. Объем готовой туши значительно увеличился, да и концентрация аспекта стала заметно выше. Однако юноша быстро заметил одну деталь. Слив первую партию ледяных чернил во флакон, Мин прислушался к телу и усмехнулся. Море Ци опустело до дна.

Древняя Чернильница тянула из него энергию ровно с той же жадностью, что и в те времена, когда он обладал жалкими шестью врожденными каналами. Артефакт просто подстраивался под возросшую вместимость носителя. Он выпивал парня до последней капли, оставляя его в сознании, но абсолютно сухим, тем самым подтверждая свою непостижимую, почти живую природу.

Юноша проглотил пилюлю восстановления, дождался возвращения духовных сил и невозмутимо закинул во флакон следующую партию.

Опустошив запасы и восстановив запас чернил, Мин взялся за соболиную кисть. В тусклом свете масляной лампы рука начертателя превратилась в размытую тень. Инструмент порхал над бумагой с пугающей, нечеловеческой скоростью. Мин целенаправленно заготавливал толстые пачки простейших обманок и дешевых расходников.

Двадцать четыре безотрывных штриха «Круга замыкания» сплелись с двадцатью двумя линиями «Знака уплотнения», собираясь в стопку стандартных щитов. Для отвода глаз пришлось наштамповать еще несколько десятков атакующих листов со «Знаком удара». Этот символ переводил духовную силу в обычное физическое сотрясение.

Грубая работа, но для отпугивания мелкого лесного зверья или случайных грабителей на тракте годилась вполне.

С расходниками было покончено. Начертатель извлек из кольца отрезы шелковой бумаги. Спешка исчезла — на этом этапе каждое движение требовало идеальной выверенности.

Мин обмакнул кисть в багровую эссенцию огненного шипа. Рука плавно заскользила по шелку, опираясь на вызубренную благодаря Гу Ланю древнюю грамматику. Юноша вычертил «Круг высвобождения», умышленно развернув ключевые узлы зеркально, а затем вплел двадцать сужающихся штрихов «Знака пронзания».

Первый двухзарядный талисман был готов. За ним Мин вывел еще несколько таких же.

Следом в ход пошли лазурные чернила для «Знака Оцепенения». Выдавая в пространство ощутимый мороз, этот талисман превращался в идеальную ловушку, способную мгновенно проморозить чужие меридианы. Для площадных зачисток Мин использовал кислые коренья, создав тяжелые земляные печати со «Знаком взрыва». Двадцать линий плотно стянули ци в одну крохотную точку, готовую по первому импульсу разорвать реальность ударной волной.

«Углы стыковки стали чище, — раздался в сознании ворчливый, но пропитанный явным одобрением голос Владыки Звездного Предела. — Ты перестал рвать кисть на поворотах. Твоя ци ложится в волокна как влитая. Все же не зря я учил тебя бессонными ночами».

Мин лишь молча кивнул, полностью погруженный в процесс. За двое суток безостановочной каллиграфии юноша вычистил свои сырьевые запасы в ноль, превратив содержимое пространственного кольца в настоящую, готовую к любым непредвиденным сюрпризам оружейную.

На третье утро в комнату тихо вошла Лу Юйлань. Женщина принесла с собой плотно скрученные тюки. Мать деловито укладывала в кожаный дорожный мешок сушеное мясо, лепешки, тугие мотки чистых бинтов и перемотанные бечевой целебные травы, сменную одежду.

Юйлань собирала сына так обыденно, что вполне можно было подумать, что она снаряжала его на рядовые тренировки в соседнюю секту, а не в гибельные пустоши к пределам изведанного мира.

Мин сидел за столом, спокойно наблюдая за её приготовлениями. Возле притолоки у беленой стены дожидался своего часа «Драконий Хребет». В скромной хижине такое оружие смотрелось слишком необычно. Резкий контраст между уютом домашнего очага и аурой убойного артефакта отлично показывал ту дистанцию, которую парень преодолел за прошедшие месяцы.

Юноша извлек из рукава увесистый шелковый кошель и выложил его на край столешницы. Рядом опустились несколько плотных бумажных листов с начертаниями охранных контуров.

— Здесь духовные камни, все что у меня осталось, — произнес Мин. — Должно хватить на несколько лет спокойной жизни, услуги хорошей охраны, если кто-то вдруг рискнет к тебе сунуть нос. Талисманы тоже оставь себе.

Юйлань замерла, настороженно покосившись на мешочек.

— Я сама способна прокормить себя, Мин, — проворчала она, упрямо сдвинув брови. — Руки еще крепко держат нож для трав. Тебе в Срединных Землях это будет нужнее. Там цены в десятки раз выше.

— Пусть будет, — отрезал Мин. Он говорил, не оставляя места для споров, и подхватил посох. — Обо мне не