Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

два с половиной месяца назад и что привлекает меня до сих пор, так это возможность прояснить в ходе исследовании Клагеса и Юнга те стороны плана моей книги, которые меньше всего удовлетворили меня в Exposé 1935 года: я имею в виду те ходы мысли, которые связаны с коллективным бессознательным и его образной фантазией. Затрагивая эту тему, я не могу подавить повторного сожаления о том, что до нашей следующей встречи, должно быть, пройдет еще немало времени. Адекватно сформулировать в письме имеющиеся вопросы по существу дела означало бы, что они решены. Но это далеко не так. Скорее, если следовать ходу мыслей, который развивал бы линию разговора дальше, речь идет о самом старом слое плана книги, который перед финальным оформлением необходимо довести до уровня моих нынешних воззрений. Эти воззрения обусловлены не только разросшимися исследованиями материала, но и новыми методологическими соображениями.

Коротко говоря: я думаю, что окончательный и бесповоротный план книги теперь, когда предваряющие ее исследования материала, за исключением нескольких узких областей, завершены, должен исходить из двух фундаментальных методологических исследований. Одно из них связано с критикой прагматической истории, с одной стороны, и истории культуры в представлении материалиста – с другой; второе – со значением психоанализа для субъекта материалистической историографии. Если Вы не решаетесь поручить мне заняться этой второй темой до ее устного обсуждения, то стоило бы рассмотреть первую тему – противостояние буржуазного и материалистического представления об истории – в качестве предисловия к моей книге. Что вызывает у меня некоторые сомнения, так это идея браться за определенную главу книги до того, как мне будет абсолютно ясна общая конструкция последней. Наконец, если Вы не являетесь сторонником такого промежуточного подхода, я бы предложил, двигаясь in medias res, сначала написать главу о Бодлере.

Вальтер Беньямин – Гершому Шолему

Париж, 4.IV.1937

«Фукс» завершен. Окончательный текст его лишен того характера покаяния, которое Ты, во многом справедливо, разглядел, пока я над ним работал. Напротив, в первой своей четверти он содержит ряд важных размышлений о диалектическом материализме, которые заранее подогнаны к моей книге. Мои последующие труды теперь, вероятно, будут непосредственно нацелены на эту книгу.

Вальтер Беньямин – Теодору Адорно

Париж, 23.IV.1937

Главным предметом обсуждения с Поллоком [3561] была тема моей следующей работы. Возражения против намеченной нами темы, видимо, существенные. У меня сложилось впечатление, что в настоящее время между Максом и [Эрихом] Фроммом происходят непростые трения по связанному с ней кругу проблем. Из трех идей, содержащихся в моем последнем письме, Макс в ответе, пришедшем несколько дней назад, поддержал третью: написать сначала главу о Бодлере. Конечно, Ваш проект подходит мне больше всего и, безусловно, наиболее тесно связан с моей работой. С другой стороны, скажем, основные мотивы моей книги взаимодействуют таким образом, что отдельные темы не являются взаимозаменяемыми.

Вальтер Беньямин – Максу Хоркхаймеру

Париж, 26.IV.1937

С господином Поллоком, как Вы, конечно же, уже знаете, я провел прекрасный и содержательный вечер. Мы еще раз, в деталях, рассмотрели вопрос об очередном заказе для меня, который уже был предметом нашего краткого обсуждения в марте. Несколько дней спустя пришло Ваше письмо, которое самым прямым образом затрагивает то, что развивал в разговоре со мной господин Поллок. Характер моей книги таков, что каждый ее раздел пронизан ключевыми идеями других. Поэтому мне совсем не трудно последовать Вашему предложению, мотивы которого я смог почерпнуть из нашей беседы здесь, а также из Вашего письма. Если и возникает оговорка, то самая очевидная, которой я касался, общаясь с господином Поллоком: созданный таким образом текст сохранит предварительный характер по отношению к целому книги и, в интересах этого целого, может потребовать дальнейшей доработки.

Взявшись за Бодлера, я тем самым подготовлюсь к теоретической дискуссии, которую вы запланировали на следующий год. Я считаю одним из самых плодотворных моментов для своей работы и воодушевляющей констелляцией для себя лично, что последние работы Института так непосредственно вписываются в тот контекст, который очерчивает для меня моя собственная работа. Значение психоаналитических воззрений для материалистического объяснения истории будет создавать мне проблемы на каждом шагу. Поэтому я не преувеличиваю, когда называю предстоящее обсуждение крайне необходимым. Надеюсь, оно состоится у нас в не слишком отдаленные сроки.

Вальтер Беньямин – Теодору Адорно

Париж, 1.V.1937

О том, что Макс сдержанно возражает против того, чтобы я посвятил свою следующую работу Юнгу и Клагесу, и что причины кроются во внутренних дебатах в нью-йоркском кругу, Поллок уже сообщил мне, и письмо Макса между тем подтвердило это. О причинах, побудивших меня полностью согласиться с Вашим предложением, я позднее рассказал Максу, в то же время я сообщил ему о своей готовности, если он сочтет это необходимым, немедленно взяться за Бодлера.

Теодор Адорно – Вальтеру Беньямину

Оксфорд, 12.V.1937

Делюсь с Вами еще одним отрывком [3562] дословно: «Я только что получил письмо от Беньямина, в котором он сообщает, что полностью согласен с темой Бодлера. Если Вы (т. е. Тедди), вопреки моему предложению, вернетесь к теме образов [3563], я возражать не буду. Я был бы только признателен, если бы удалось как можно скорее получить краткий набросок с основными идеями. Я оставляю за вами обоими окончательное решение, за что именно надлежит взяться, но сам я пока остаюсь при своем мнении в пользу Бодлера».

Я еще раз разъяснил ему в ответ свои доводы в пользу архаического образа и сказал, что подробно обсужу этот вопрос с Вами; можно ли отложить решение до моего приезда в Нью-Йорк, я предугадать не могу, поскольку не знаю, как сейчас распланирована Ваша работа. Я не хотел бы давить на Вас; но Вы знаете, почему мне предпочтительнее архаический образ, и я верю, что после этих слов Макс не будет чинить серьезных препятствий. Тем весомее было бы обязательство действительно сделать эту работу решающим методологическим achievement [3564]. Если Вы по-прежнему придерживаетесь нашей первоначальной идеи и в то же время считаете, что эта работа фактически не уступает главе о Бодлере, я бы просил Вас как можно скорее отправить Максу этот небольшой набросок, в противном же случае подробно сообщить мне о его возражениях, которые мне до сих пор неизвестны.

Вальтер Беньямин – Теодору Адорно

Париж, 17.V.1937

О теме моей следующей работы мы окончательно договоримся в Ваш приезд. Вопрос слишком сложный, чтобы можно было прояснить его в письме. Сегодня я хочу лишь заверить Вас в той мысли – ко всему, самоочевидной, – что столкновение диалектического образа с образом архаическим по-прежнему является одной из ключевых философских задач «Пассажей». Это означает, однако, тем самым, что изложение тезисов на эту тему не может быть делом краткого импровизированного Exposé. Напротив, я не могу сформулировать эти тезисы до тщательного изучения теоретиков архаического образа. Их сочинения не представлены – обстоятельство, о котором я узнал совсем недавно – в Национальной библиотеке. Директивы Макса заставили меня отложить этот библиографический вопрос. Я, конечно, не хочу откладывать разрешение этих затруднений на самый отдаленный срок. Они лишь отсрочивают быстрое принятие положительного решения на несколько недель.

С другой стороны, нам предстоит обсудить, в какой мере работа о Бодлере, например, может по-своему продвигать ключевые методологические интересы работы о пассажах. Если, предваряя наш разговор, я выражу вопрос формулой, она будет такой: в целях существенной экономии труда я считаю работу над архаическим образом неотложной. В интересах более или менее обозримого завершения готовой к печати рукописи необходимо приступить к работе о Бодлере, которая, разумеется, обладает в равной мере и самостоятельной ценностью.

Вальтер Беньямин – Гершому Шолему

Сан-Ремо, 2.VII.1937

На сей раз хочу лишь сообщить, что недели в Сан-Ремо полностью отведены изучению К. Г. Юнга. Мне хочется местами укрепить методологический фундамент «Парижских пассажей», вступив в противостояние с учениями Юнга, в особенности об архаических образах и коллективном бессознательном. Помимо внутреннего методологического