Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

смысла это может иметь и более широкое общественное, политическое значение; возможно, Ты слышал, что Юнг недавно переметнулся со своей терапией на сторону арийской души, которой первая, собственно, и предназначена. Штудирование томов его эссе с начала этого десятилетия – некоторые из них написаны еще в предыдущее – проясняет, что это обслуживание национал-социализма было подготовлено задолго до этого. Пользуясь случаем, я собираюсь разобраться в особой фигурации медицинского нигилизма в литературе – у Бенна, Селина, Юнга. Однако пока нет уверенности, что мне удастся обеспечить себе заказ на эту работу.

Теодор Адорно – Вальтеру Беньямину

На «Нормандии», 2.VII.1937

Прежде всего, в Бодлере заинтересованы [3565] настолько явственнее, чем в Юнге и Клагесе, что я не счел нужным отстаивать Ваши интересы. Если бы Бодлер мог быть написан быстро и убедительно, это было бы во всех отношениях большим преимуществом.

Вальтер Беньямин – Фрицу Либу

Сан-Ремо, 9.VII.1937

Даже на технической организации работы, вплоть до мелочей, сказывается текущее положение дел. Например, мое большое эссе об Эдуарде Фуксе пока что не будет опубликовано, чтобы не оказать неблагоприятного воздействия на его нескончаемые переговоры с немецкими властями о снятии цензуры с его коллекции; тем временем я осознаю, что любимый план снова теряет уже почти достигшую осязаемости форму. Я собирался написать критику юнговской психологии, фашистскую арматуру которой я обещал обнажить. Это тоже отложено. Теперь я приступаю к работе над Бодлером.

Вальтер Беньямин – Теодору Адорно

Сан-Ремо, 10.VII.1937

Вначале я хотел бы сказать, как рад тому, что Вы пока остаетесь в Европе. <…> Как вы знаете, я глубоко убежден, что это обстоятельство чрезвычайно ценно. Так что мост в Европу не разрушается, а укрепляется!

Посему смею поздравить себя с этим Вашим решением. Я уверен, что в ближайшие два года теоретико-познавательный фундамент «Пассажей» тоже будет укреплен. Вы знаете, сколь многого я жду от нашего регулярного общения.

<…>

Тенью <…> ложится отсрочка критики Юнга в пользу [исследования] Бодлера. Осуществление столь важного для нас обоих намерения – немедленно заняться теоретико-познавательным фундаментом «Пассажей», – таким образом, затягивается. Ваше известие застало меня за интенсивным и ни в коей мере не бесполезным изучением Юнга. В частности, Вы сможете ознакомиться у меня в Париже с содержательными томами ежегодника «Эраноса» – издательского органа кружка Юнга. Поговорим о «Бодлере».

Вальтер Беньямин – Гершому Шолему

Сан-Ремо, 5.VIII.1937

Я приступаю к новой работе, которая посвящена Бодлеру. En attendant [3566] в Сан-Ремо я начал углубляться в психологию Юнга – настоящую и беспримесную чертовщину, с которой нужно бороться с помощью белой магии.

Теодор Адорно – Вальтеру Беньямину

Лондон, 13.IX.1937

Теперь у Вас будет возможность как следует поговорить с ним [Максом Хоркхаймером]. Что касается вопроса о Бодлере или Юнге, то он объяснил, что хотел бы, чтобы сначала был [написан] Бодлер; но я убежден, что если Вы немного развернете для него аспекты Юнга и его методологическое значение для «Пассажей», то Юнг может стать темой следующего эссе.

<…>

Что касается покупки книг, то возникает определенная сложность, касающаяся того, не имеются ли уже в наличии [у Института социальных исследований] приобретаемые книги. На первое время Макс выделит вам 1000 французских франков для подобных покупок; книги должны поступить в институтскую библиотеку, и Макс считает, что было бы лучше, если бы приобретенное по возможности укладывалось в тематику «Пассажей». Когда сумма будет израсходована, посмотрим, как быть дальше.

Вальтер Беньямин – Теодору Адорно

Париж, 23.IX.1937

Я чрезвычайно благодарен Вам за то, что в Лондоне Вы обстоятельно рассказали Максу о моих делах. С тех пор мы провели только один вечер в Париже, и именно потому, что он был особенно счастливым, и потому, что настроение наше было таким единодушным, мы не вдавались в технические моменты, которые, возможно, этого заслуживали. Итак, именно на основании Вашего письма я принял решение о фонде для приобретения книг, связанных с Пассажами, и могу себя с этим поздравить.

Вальтер Беньямин – Максу Хоркхаймеру

Булонь (Сена), 6.XII.1937

Под конец я хотел бы сообщить Вам, что у меня есть новый конволют фотокопий моих материалов о «Парижских пассажах». Насколько я знаю, первый конволют Вы храните в Нью-Йорке. Должен ли я отправить Вам также и новый?

Вальтер Беньямин – Максу Хоркхаймеру

Париж, 11.II.1938

Фотокопии будут отправлены Вам в ближайшие несколько дней через парижское бюро [Института социальных исследований] [3567].

Вальтер Беньямин – Максу Хоркхаймеру

Париж, 7.III.1938

Фотокопии новых исследований о пассажах высланы Вам через парижское бюро.

Вальтер Беньямин – Максу Хоркхаймеру

Париж, 16.IV.1938

Пишу Вам это письмо спустя три дня после встречи с господином Поллоком. <…>

Наша беседа, как ни коротка она была, приведет, я надеюсь, к полезному знакомству. Господин Поллок узнал от меня, насколько желателен для меня периодически обмен мнениями с каким-нибудь экономистом, и благодаря его содействию я познакомлюсь с господином [Отто] Ляйхтером.

Конечно, это желание связано с моей работой, вокруг которой шел какое-то время наш разговор. В настоящий момент она посвящена подготовке «Бодлера». В итоге – и я сказал об этом господину Поллоку – этот очерк становится более обстоятельным, в нем сойдутся наиболее значительные мотивы «Пассажей». Это связано как с темой, так и с тем, что этот, центральный, раздел книги планируется написать первым. Эту тенденцию «Бодлера» к превращению в миниатюрную модель [«Пассажей»] я предвидел в разговорах с Тедди. После Сан-Ремо это подтвердилось, даже превзойдя мои ожидания.

Вальтер Беньямин – Теодору Адорно

Париж, 16.IV.1938

Дольф Штернбергер опубликовал книгу «Панорама – виды XIX столетия» (издательство Govert, т. е. Classens-Verlag в Гамбурге) [3568]. Название ее – признание в попытке и одновременно единственный момент удачного плагиата основной идеи книги. Идея «Пассажей» здесь отфильтрована дважды. Из того, что удалось пропустить через череп Штернбергера (фильтр I), получилось то, что удалось пропустить через Имперскую палату литературы [3569] (фильтр II). Нетрудно себе представить, что осталось в итоге. Впрочем, в этом Вам пособит программное разъяснение, которое Вы найдете в «Афористическом предисловии»: «Обстоятельства и поступки, принуждение и свобода, материя и дух, невинность и вина не могут быть отделены друг от друга в прошлом, чьи неизменные свидетельства, пусть даже разрозненные и неполные, предстают перед нами. Всё это, напротив, постоянно растворяется друг в друге… Речь идет о случайности самой истории, которая улавливается и сохраняется только в случайном выборе цитат, в случайном, причудливом нагромождении черт, которые тем не менее складываются в письмо».

Неописуемо скудный понятийный аппарат Штернбергера украден у Блоха, у Вас и у меня. Особенно нелепым является использование понятия «аллегория», которое Вы встретите на каждой третьей странице. Два жалких отступления о чувствительности доказывают, что он также приложил руку к моей работе об «Избирательном сродстве». —

Обратиться к французским, ключевым для данной темы источникам, ему не позволила Имперская палата литературы. Если Вы только вообразите, что Бёльше, Хеккель, Шеффель, Марлитт и им подобные и есть тот материал, который он перерабатывает с помощью упомянутого понятийного аппарата, Вы получите представление о том, что кажется невообразимым, как если бы перед нами было черно-белое изображение.

То, что юноша, прежде чем приступить к работе над этим шедевром, представил ремесленную заготовку, выступив в Мюнхене с докладом, посвященным речи Гитлера против дегенеративного искусства, кажется мне абсолютно предсказуемым [3570].

Я думаю, Вы получите эту книгу. Возможно, Вы обсудите с Максом, следует ли мне написать о ней – говоря откровенно: заклеймить ее [3571].

Вальтер Беньямин – Гершому Шолему

Сковсбостранд, Свеннборг, 8.VII.1938

Среди причин, которые огорчают меня в связи с провалом нашего плана [3572], помимо моего желания познакомиться с твоей женой, – прежде всего желание иметь