Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

ездить всю ночь, а наутро корова мокрехонькая, в росе. С тех пор начинает сохнуть, тогда дают совет: рвут [растение] козельчики[82] и этим моют, громницу[83] на шею привязывают, резиты[84] вешают на воротах.

(Минский у. Минской губ., Ляцкий, 1890, с. 132)

Новая хата. Фотография И. Сербова, 1912 г.

Vilnius University Library Digital Collections

Домовик делает в доме мелкие пакости

Часто подозревают домовика, что он вырывает из рук разные вещи и на минуту прячет их или переносит в другие места. Во время какой-либо работы, например плетения лаптей, хозяин ищет приспособления, которые за минуту до этого держал в руках: «А где ж моя подковырка? Глянь, она где лежит, видишь, куда засунул хоплик[85] проклятый!» Когда после долгих поисков пропажа находится где-нибудь поблизости, то он восклицает: «Тьфу ты, нечистая сила! Черт хвостом накрыл, так до сих пор не видно было!»

(Речицкое Полесье, Pietkiewicz, 1938, s. 203)

Домовик бывает свой и чужой, который мучит скот[86]

Если лиходей[87] около двора ходит, бывает скоту тогда вредно: стоят коровы, словно истомленные, и молока не будет. А надо тогда своему дворовому честь отдать, он это любит, он сам чужого лиходея отгонит от двора, и станет все ладно. А во всяком дворе свой дворовой есть — то не двор без дворового. Когда надо ему честь отдать, я вот как делаю. Пойду я на реку — что речка есть, ты же знаешь, — и пойду я на место, где кустов нет, а как есть песок желтый на берегу, пойду на заре, как заря всходит, и воды зачерпну три раза: раз зачерпну — вылью на песок, плюну; другой раз зачерпну — сама умоюсь; по третьему разу перекрещусь и снесу домой. Как темнеть станет, я этой водой коровам головы смочу и в углы покроплю, а полотенце чистое на порог положу и хлебца кусок и скажу: «Царь дворовой, царица дворовица! Твои детки царенята! Дарую я вас и хлебом, и солью, милуйте вы моих животов, кормите вы их ярой пшеницей, поите вы их медовой сытой, покройте вы их шелковой пеленой, блюдите вы их от чужого дворового, от чужого полевого, от подмежника, от кочережника, от кустовника, от грибовника. Супостат, супостат! Тебе моего двора не видать, у коров молоко не отнимать: ни у Чернушки, ни у Бурешки, ни у Рыжушки, ни у Звездошки. А вы, ссыльные-прессыльные, ступайте в тридевятое царство, в темный лес, там вам постель постлана: изголовье крутовое, перина пуховая, кунья шубка, собольи шапочки, гардовы чулочки, сафьяновые сапожки. Вам в церкви не бывать, Христа не целовать, а на океане на море пропадать.

(Белорусы Бельского у. Смоленской губ., Шейн, II, с. 524–525)

Плетут лапти. Полесье. Фотография С. Хочмана, 1936 г.

Biblioteka Narodowa Digital Collections

Заговор, если домовой мучит или заставляет блуждать скотину

Если домовой скотину заведет [сделает так, что она потеряется], нужно взять горбушку хлеба, посыпать солью и идти туда, где скотину гоняют, и там положить. Заговор читать, положив нога на ногу:

Домовой хозяин, хлеб-соль прими,

А скотинушку белоху, рябоху (смотря по масти) отпусти.

Домовая хозяюшка, хлеб-соль прими,

А скотинушку белоху отпусти.

Домовые детушки, хлеб-соль примите,

А скотинушку белоху отпустите.

(Витебский у. Витебской губ., Романов 1891/5, с. 1)

Банник

Банник (лазник) — мифологический хозяин бани (лазни). Он крайне опасен для тех, кто нарушает правила поведения в бане — например, упоминает черта и другую нечистую силу. Представления о баннике известны только в восточнобелорусских областях.

Банник забирает себе человеческого ребенка[88]

В Чудзянах (деревня) пошла девушка замуж за старика. И никак иначе она не звала его, кроме как старый черт, — кроме шуток. И хлопчик у них родился. Ну, пошла она в баню и хлопчика взяла. И говорит старику: «Я же после бани ослабею [поскольку разморит], так ты, старый черт, приди и возьми хлопчика. Возле бани посиди, я тебе крикну, ты и понесешь его домой». Ну, пошли в баню. Она туда-сюда его [сына] скорее обмыла, двери раскрыла: «Ты тут, старый черт?» — «Тут». — «Ну на же, возьми его!» — «А, давай, давай!» Она отдала, он и понес. Муж приходит: «Прося, давай хлопца! Что ты его долго моешь?» — «Какого хлопца, я ж тебе его отдала!» Стало ей страшно, и она обомлела. Приходит домой — нет хлопца. Туда-сюда, и по сей день нет. Отдала старому черту — ведомо, баннику.

(Чериковский у. Могилевской губ., Романов, 1891/4, с. 216)

Две женщины с детьми. Фотография И. Сербова, 1912 г.

Vilnius University Library Digital Collections

Гуменник

Гуменник — мифологический хозяин гумна, площадки, примыкающей к овину, где обмолачивают зерно, — опасен для человека. Образ его в белорусской традиции часто смешивается с чертом. Общение с ним расценивается как продажа души нечистой силе, когда человек подписывает договор кровью.

Гуменник предлагает человеку заключить с ним договор в обмен на богатство

Мы сначала были богаты, было у нас тридцать коней. <…> Теперь мы обеднели, было нам от помещиков очень плохо. <…> А нас было шесть братьев, седьмая сестра. Тогда отец наш заскучал, потому что не хватает нам на пропитание. Вот раз в Пилиповку[89] — там бывает праздник Николая Угодника[90] — пошел батька наш после обеда, затопил овин, а вечером, поужинав, отправился туда ночевать. Приходит туда, в овин, помолился Богу и лег спать. Скинул шубу, положил в головах, сам оперся на руку и задумался о своем хозяйстве, что негде ничего взять. Вдруг является к нему старик: куртка черная, пояс черный, а на голове колпак. Взял батьку за правую руку, да и говорит: «Чего это ты, Автух Корнеев, засмутился так об этом? У вас есть богатый человек — Аксен (богач тогда был), у него, — говорит, — всякого добра много есть, но у тебя, — говорит, — больше добра прибудет, не печалься». Батька думает: «Должно быть, это сам Бог услышал мои молитвы». А старик тот вынимает из кармана новый ножик и говорит: «На, разрежь ножиком правый мизинец и капни куда-нибудь каплю своей крови». «Э-э-э, — думает батька, — дело плохо, это, значит, нечистая сила». «Нет, — говорит, — я этого не могу сделать». И хотел он перекреститься, а тот ему руки держит. «Ну, — говорит, — если