Император Пограничья 17 - Евгений И. Астахов

Князь лишь недавно освободился, заглянув, как сказал он, на священнодействие приёмной комиссии, и предложил показать здесь всё иностранному гостю.

Они вошли в главный корпус, и кронпринц невольно задрал голову. Центральный зал простирался на все три этажа, увенчанный куполом с витражными вставками, через которые лился разноцветный свет. Но главное — тридцатиметровый пролёт не имел ни единой опорной колонны.

— Как это держится? — спросил Сигурд, не скрывая удивления.

Он видел соборы Европы, замки Скандинавии, но такой размах без видимой поддержки встречал впервые.

— Стальной каркас внутри стен, — ответил Прохор. — Алхимические составы для раствора, труды геомантов. И много-много точных расчётов нашего архитектора.

Полина Белозёрова, шедшая рядом с Василисой, добавила:

— Когда снимали опалубку с купола, половина строителей отошла подальше. Боялись, что рухнет. Не рухнуло.

Экскурсия продолжилась по крытым галереям. Сигурд отмечал продуманность планировки: широкие коридоры позволяли свободно перемещаться даже при большом потоке студентов, высокие потолки создавали ощущение простора, а регулярно расположенные светильники с магическими кристаллами обеспечивали равномерное освещение.

Лаборатории алхимиков располагались в отдельном крыле с усиленными стенами. Прохор провёл их внутрь одного из помещений, и Сигурд увидел защитные круги, вырезанные прямо в каменном полу, вытяжные шахты под потолком и ряды шкафов с реагентами за толстым стеклом.

— Рассчитаны на взрывы неудачных экспериментов, — прокомментировал князь. — Пока не понадобилось, но лучше перестраховаться.

Библиотека занимала здание с полукруглой пристройкой. Внутри Сигурд насчитал три этажа стеллажей, хотя заполнены были едва ли две трети полок.

— Скромно пока, — признала Василиса, перехватив его взгляд, — но каждую неделю приходят новые партии. Скупаем по всему Содружеству.

Общежития впечатлили кронпринца не роскошью, а разумной организацией. Четырёхэтажные корпуса с правильными рядами окон, внутри — комнаты на четверых с отдельными столами для занятий, шкафами, добротными койками. Чисто, светло, функционально.

— Ещё осенью здесь жили в бараках и палатках, — сказал Прохор. — Восемь-десять человек в комнате, профессора ютились в курятниках.

Сигурд позволил себе улыбку, посчитав, что собеседник шутит. Василиса серьёзно помотала головой, дав понять, что это чистая правда. Тем сильнее получился контраст. То, что он видел сейчас, разительно отличалось от тех описаний.

По пути к учебным аудиториям принц обратил внимание на студентов. Все были одеты в одинаковую форму, и здесь Эрикссон заметил главное.

— Они учатся вместе, — произнёс он вслух. — Дети аристократов и простолюдинов.

Это не было вопросом. Он видел перстни с фамильными гербами на пальцах одних студентов и мозолистые руки ремесленников у других. Девушка с осанкой придворной дамы обсуждала что-то с парнем, чьё лицо носило загар от работы в поле.

— В европейских академиях такого нет, — добавил Сигурд.

— Традиции — хорошая вещь, пока они не мешают выживать, — ответил Прохор. — Мне нужны сильные маги. Откуда они родом — дело десятое.

В одной из аудиторий шло практическое занятие. Преподаватель — пожилой мужчина в строгом сюртуке — наблюдал за группой студентов, выстроившихся полукругом. В центре стоял юноша лет пятнадцати, сосредоточенно работавший с металлическим бруском.

Прохор остановился у дверного проёма, жестом попросив остальных не мешать.

— Егор, — тихо пояснила Полина, — сын местного кузнеца. Один из личных учеников князя.

Сигурд наблюдал, как юноша — невысокий, коренастый, с уверенными движениями — заставил брусок вытянуться, изогнуться и принять форму кузнечных щипцов. Металл повиновался ему без видимого усилия.

— Год назад он едва мог согнуть гвоздь, — с гордой улыбкой добавил Прохор. — Теперь — один из лучших металломантов на курсе.

Полина же добавила с нескрываемой гордостью:

— Двадцать процентов первого набора уже перешли с ранга Ученика на Подмастерье. В традиционных академиях на это уходит втрое больше времени.

Сигурд покосился на Прохора. Тот смотрел на ученика с выражением, которое кронпринц узнал — так опытные воины смотрят на подающую надежды молодёжь. Не гордость за себя, а удовлетворение от того, что знания не пропадут.

Когда они вышли во внутренний двор, Сигурд задал вопрос, который вертелся на языке с начала экскурсии:

— Плата за обучение?

Прохор остановился у фонтана в центре двора.

— Отсутствует для тех, кто не может её себе позволить. Оплата идёт из княжеской казны.

— Как ты это финансируешь?

Вопрос был прямым, без дипломатических обиняков. Сигурд привык говорить так, как думал, и ценил это качество в других.

— Сумеречная сталь, — ответил Прохор столь же прямо. — И вера в то, что образованный народ — сильный народ.

Кронпринц помолчал, переваривая услышанное. В Шведском Лесном Домене знать ревностно охраняла монополию на магическое образование. Мысль о том, что крестьянский сын может учиться рядом с наследником ярла, вызвала бы возмущение в большинстве северных дворов.

Здесь же это было нормой.

Сигурд посмотрел на Василису, которая тихо разговаривала с Полиной у входа в библиотеку. Княжна много рассказала ему об Угрюме. Рассказала с той особенной теплотой, с какой говорят о доме.

Теперь он видел этот дом своими глазами. И понимал, почему она говорила о нём именно так.

— В моей стране, — произнёс Сигурд медленно, подбирая русские слова, — это назвали бы безумием. Или революцией.

— А здесь это называют необходимостью, — ответил Прохор. — Когда Бездушные идут тысячами, каждый маг на счету. Неважно, чей он сын — кухарки или графини.

Кронпринц кивнул. Он знал цену этим словам. На севере драугры не спрашивали, благородная ли кровь течёт в жилах того, чью душу они выпивают.

Возможно, подумал он, глядя на студентов, спешащих по своим делам, этот странный князь из Пограничья понимает что-то, чего не понимают в старых столицах Европы.

* * *

Актовый зал главного корпуса академии был заполнен до последнего места. Высокие арочные окна пропускали потоки солнечного света, который ложился золотистыми полосами на каменный пол. Стены, облицованные светлым известняком, ещё хранили запах свежей штукатурки — здание достроили всего месяц назад. На невысокой сцене, обрамлённой тяжёлыми бордовыми портьерами, стоял резной деревянный подиум с гербом академии: перекрещённые посох и меч на фоне книги, символизирующие баланс магической науки и воинского искусства…

Я окинул взглядом собравшихся, и зрелище было любопытным.

В первом ряду боярыня в шёлковом платье цвета морской волны сидела плечом к плечу с женщиной в простом льняном сарафане. Обе смотрели на сцену с одинаковым выражением — тревожной надеждой матерей, отдающих детей в чужие руки.

За ними расположились сами студенты, и здесь моё нововведение работало как задумано: все двести пятьдесят новичков были одеты в одинаковую форму академии — тёмно-синие пиджаки с посеребрёнными пуговицами и эмблемой на груди, у юношей брюки, у девушек строгие юбки до колена.

Причём форму выдавала сама академия, и это было важно: позволь ученикам шить самостоятельно — и боярские дети щеголяли бы в