Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Ёлки-палки - Станислав Владимирович Дробышевский

Среди современных папоротниковидных также есть и самые банальные представители, и весьма экзотические, при взгляде на которые слово «папоротник» как‐то не приходит в голову.

Наиболее стандартный папоротник – орляк Pteridium aquilinum из порядка многоножковых Polypodiales (иногда его выделяют в собственный порядок Pteridales), вездесущий по всей планете. Расселение летучими спорами и нетребовательность позволяют ему жить от Сибири и Англии до Африки и Новой Зеландии, от побережий до высокогорий. Он же и самый полезный: множество народов – гуанчи, маори, индейцы, европейцы – делали из него салат и хлеб, использовали как лекарство, крыли листьями крыши, топили им и пускали на удобрение, а из золы производили мыло и поташ для изготовления тугоплавкого стекла. Внешне весьма банальны также многоножка Polypodium, щитовник Dryopteris и кочедыжник Athyrium, разные виды которых растут от Арктики до экватора. Вайи страусника Matteuccia struthioperis располагаются очень симметричной узкой высокой воронкой, а вайя Gymnocarpium dryopteris делится на три равные части.

Adiantum выглядит уже экзотичнее: пёрышки его ваий имеют веерообразное жилкование, отчего похожи по помесь гинкго и клёна, да к тому же кокетливо заворачиваются на кончиках, отчего папоротник иногда называют девичьими волосами. Длинные и бесконечно-ветвящиеся вайи Dicranopteris порядка глейхениевых Gleicheniales, во‐первых, образуют непролазные заросли, а во‐вторых, крайне устойчивы к гниению, отчего образуют мощнейший – до метра – опад и используются на Малакке для плетения морских сетей, служащих до пары лет.

—

Совсем иной вид имеют Actinostachys и Schizaea из порядка схизейных Schizaeales: это пучки узких и очень длинных цельнокрайних лент-ваий вроде листьев злаков, причём метёлка длинных же спорангиев колосится на верхушке такой ленты. А вот вайя Sch. dichotoma способна расщепляться до восьми уровней! Вайя же родственного лигодиума Lygodium имеет неограниченный рост – до 12 и даже 30 метров у L. japonicum! – и вид длинного тонкого черешка с расходящимися «ветками», на которых, в свою очередь, сидят вытянутые треугольные «листья». Лигодиумы оплетают деревья густым покровом, так что с некоторого расстояния неотличимы от плюща. Эти лианы появились ещё в триасе и отлично чувствуют себя поныне.

ВЕЛИКИЕ ДЕЛА МАЛЕНЬКИХ СОЗДАНИЙ

Ареал лигодиума лазящего L. microphyllum (он же L. scandens) крайне показателен: Африка с одной стороны и южная Индия, Юго-Восточная Азия, Индонезия и Меланезия с северной Австралией – с другой. На самом деле, подобные ареалы встречаются у баобабов, жуков-скакунов, карликовых оленьков и многих других существ. Вероятно, разрыв ареалов в области Ближнего Востока и северной Индии связан с извержением вулкана Тоба, случившимся на Суматре 74 тысячи лет назад. Эта великая катастрофа сгубила всю жизнь в Южной Азии, включая тамошних людей, зато освободила дорогу нашим предкам-сапиенсам, которые спустя ещё двадцать тысяч лет вышли таки из Африки на просторы планеты. Вот и папоротники частично вернулись на прежние места – в Индонезию и южную Индию, но всё ещё не сомкнули исходный ареал. Конечно, есть и менее трагичное объяснение: привязанность папоротников к воде, тогда как область от Сахары до Такла-Макана в позднейшие времена высохла.

—

Вайи порядка гименофилловых Hymenophyllales чрезвычайно тонки – почти прозрачные ажурные плёночки, обычно в один слой клеток, редко в два или три, максимум – в четыре; логично, что устьиц и межклетников в таких листьях нет. Понятно, что такие вайи моментально сохнут, отчего гименофилловые обычно растут там, где влажность не снижается ниже 90 %. С другой стороны, они же научились противостоять высыханию и, как ни парадоксально, именно некоторые гименофилловые населяют засушливые и просоленные местообитания. У растений от водозависимости до засухоустойчивости – один шаг. Корни гименофилловых малы, а у некоторых видов полностью исчезли. Некоторые Hymenophyllum и Trichomanes сравнительно велики: у гименофилла прекрасного H. pulcherrimum вайи вырастают до 60 см, а другие, напротив, рекордно мелки – до 3–4 мм у трихоманеса Гёбеля T. goebelianum.

Среди папоротников немало лиан, например, Teratophyllum, Lomagramma, Lomariopsis и Stenochlaena карабкаются по стволам деревьев до высоты в 15 м. Неспроста из стенохлены делали корабельные канаты.

Весьма колоритны эпифитные папоротники. В основании они образуют плотные ракушкообразные утолщения, в которых скапливается гумус, часто до нескольких, а иногда и до сотни килограммов весом. Особенно прекрасен олений рог Platycerium (например, P. bifurcatum), чьи кожистые вайи действительно напоминают рога, иногда размахом до 1,8 м. Крайне разнообразны асплениумы Asplenium, среди сотен видов которого вайи меняются от десятисантиметровых «ниточек» через «пёрышки» до широких двухметровых «лопухов» A. australasicum, чьи венцы украшают стволы тропических деревьев. Кроме прочего, асплениум и его родственники удивительны своей полиплоидией: они как минимум гексаплоидные, а известны и 12‐плоидные, и даже 16‐плоидные виды. Куда до них нам, жалким диплоидам!

Asplenium

САДОВОДУ НА ЗАМЕТКУ

Некоторые асплениумы – растения-кальцефилы, они растут на карбонатных почвах. Таков, например, североевразийско-североамериканский костенец постенный Asplenium ruta-muraria. Его любовь к карбонатам позволяет использовать его для поиска редкоземельных элементов. Костенец клиновидный A. cuneifolium растёт на серпентиновых почвах, богатых Cr, Ni и Mg. Подобных растений, пригодных для поисков полезных ископаемых, довольно много.

Многие растения меняют свои свойства из‐за повышенного содержания каких‐то специфических элементов в почве. Например, патологические формы сон-травы, или прострела раскрытого Pulsatilla patens (Ranunculaceae) помогли найти залежи никелевых и кобальтовых руд на Урале. Аналогично, патологически-рассечённые узкие лепестки штокрозы Alcea (Malvaceae) типичны для месторождений меди или молибдена. Колючелистник Acanthophyllum (Caryophyllaceae) цветёт обычно розовыми цветами, но на землях, богатых серой, – белыми, а на цинковых – желтоватыми; на урановых месторождениях цветы обычно розового иван-чая Epilobium angustifolium (Onagraceae) белеют, а обычно синие ягоды голубики Vaccinium uliginosum (Ericaceae) – белеют и зеленеют. Особо большими цветами на цинковых землях цветут фиалки Viola (Violaceae), а на медных – качимы Gypsophila (Caryophyllaceae). Почвы с обилием бора делают карликовыми полыни Artemisia (Asteraceae), прутняки Vitex (Lamiaceae) и солянки Salsola (Amaranthaceae). В нефтеносных местах Каспия взморник, или зостера малая Zostera noltei (Zosteraceae), напротив, вытягивается на метр, тогда как без нефти – всего на 10–40 см.

—

Полтысячи видов современных папоротников – древовидные порядка циатейных Cyatheales. Главный род среди них – циатея Cyathea (например, C. arborea). Большая их часть произрастает вроде как и в тропиках, но на самом деле в горах, где по тропическим меркам довольно прохладно. Главное их требование к жизни – повышенная влажность, желательно вечно-туманная погода. Пальмообразные венцы древовидных папоротников в дымке горных лесов смотрятся чрезвычайно эффектно. А ещё завораживающе симметрично-упорядоченно выглядят розетки ваий древовидных папоротников при виде снизу. Стволы циатей вырастают до двадцати метров, причём толщина ствола от высоты не зависит. Это придаёт им стройности, но противоречит прочности. Чтобы такой ствол не ломался, он укрепляется придаточными корнями, оплетающими ствол и иногда по мощности превосходящими его.

Кроме красоты, пользы от древовидных папоротников не слишком много, так как древесина их непрочна. Обильный крахмал