Истории убийц и насильников. Основано на реальной практике адвоката – ведущего подкаста CrimeCast - Михаил Владимирович Давыдов

– Я… не знаю. Не помню. Все было быстро. Я вообще не понимала, что происходит.

В зале повисла тишина – будто все разом перестали дышать.

– Благодарю, – сказал обвинитель, что-то записывая. – Больше вопросов у меня нет.

02

Судья:

– Сторона защиты, вы можете приступить к допросу.

Я листаю бумаги. Необходимости в этом нет. Просто для паузы, чтобы дать потерпевшей почувствовать тишину.

– Лилия, вы сказали, что на вторую встречу не хотели идти, сомневались, боялись. Верно?

– Да…

– Но все-таки пошли?

– Он уже ехал… Я испугалась, что будет звонить в домофон и мама будет задавать вопросы…

– Опишите, пожалуйста, как вы были одеты.

– Платье. Красное, в цветочек. Летнее. Немного накрасилась.

– То есть вы сознательно надели платье, сделали макияж и вышли к человеку, которого, по вашим словам, боялись?

Молчание. Пауза.

– Я не… не думала об этом так. Просто хотела выглядеть нормально. Каждая девочка хочет хорошо выглядеть.

– Вы сказали, что боялись. Но при этом остались у него до утра. Почему не ушли сразу после того, что вы описываете как насилие?

– Я… не могла. Он лег рядом. Я боялась, что он не отпустит и снова начнет бить.

– Дверь в квартиру была заперта?

– Нет… вроде бы нет.

– То есть технически вы могли выйти?

– Я… не знала, что делать. Я лежала, не шевелясь. Мне казалось, если он проснется, все начнется заново. Я просто хотела, чтобы утро пришло быстрее.

– Вернемся к вашему дому. Вы боялись, что мама будет переживать, если вас долго не будет дома. Но вас не было всю ночь и заявление на розыск подано не было. Она вас не искала?

– Искала. Потом. Но я ей утром, когда пришла, объяснила, что была у подруги.

– То есть вы солгали своей матери?

– Я… не хотела, чтобы она знала…

– Но ранее вы говорили, что не хотите идти на встречу, потому что мама не разрешит. Получается, вы осознанно к нему пошли, солгали матери, нарядились, выпили и остались до утра. Это так?

– (шепотом) Я не знала, что все так будет…

– Понимаю. Ранее вы сказали, что вели переписку в Telegram. Она сохранилась?

– Нет… Я все удалила.

– Почему?

– Потому что… я не хотела, чтобы мама нашла. Я боялась.

– То есть в деле нет доказательств вашей переписки с моим подзащитным?

– Нет. Я… сама виновата.

– Хорошо. Тогда поясните, почему заявление на моего подзащитного было подано только после того, как он обратился в полицию с заявлением об избиении?

– Я… Я не знаю. Как только мама увидела переписку, она сразу же пошла писать заявление.

– Вы же говорили, что мать увидела переписку в тот же день, когда вы рассказали все своему парню. Но по материалам дела на следующий день после того, как ваша мать узнала, ваш парень избивает моего подзащитного, через три дня Спиридонов подает заявление, и только на следующий день – заявление о совершении изнасилования. То есть заявление было подано не в тот же день, а только через 4 дня. Как вы это объясните?

– Я… уговаривала маму не писать заявление. Не хотела, чтобы об этом узнали в школе, мои подруги. Вы представляете, как мне стыдно сейчас смотреть им в глаза? Но когда он написал заявление на моего парня… Мама не выдержала. Она меня не послушала.

– Почему ваш парень избил моего подзащитного?

– Когда он узнал… то, что было в моем прошлом. Он был в ярости. Я говорила ему не делать этого, но он все равно пошел. Я… не думала, что он так поступит.

– Напомню: Спиридонов написал вам первым спустя четыре года отсутствия переписки. Вы ответили ему. Вели с ним переписку. Потом он предложил вам встретиться, вы согласились, и в тот же день об этом узнал ваш парень, пришел на место вашей встречи и вместе с друзьями избил Спиридонова. Вы понимаете, как это выглядит?

– Я просто… Я не хотела, чтобы все так вышло. Я хотела понять, зачем он это тогда сделал. Я ничего не планировала, и сама была в шоке, когда Руслан с Костей и Леней подошли к нам. Я их не подговаривала.

– Но вы ответили на его сообщение, продолжили разговор, а потом ваш парень наносит ему телесные повреждения. Вы тем самым, возможно, содействовали конфликту?

– Нет… Я не знала, как он нас нашел. И до сих пор не знаю, он мне не говорит.

– То есть не Спиридонов пришел с угрозами. Это ваш парень пришел к нему с кулаками. И только после этого ваша мать подала заявление?

– (тихо) Да…

– Еще вопрос. Вы сказали: «Это было совсем не как обычно», когда рассказывали про вечер, когда, по вашим словам, мой подзащитный изнасиловал вас. Скажите, что значит «не как обычно», это был ваш первый половой контакт?

Лилия опускает глаза. Секунда – как вечность.

– Нет.

– То есть вы уже имели опыт до встречи с моим подзащитным?

Мать сжалась в кресле. Пальцы рук обхватили колени. Она резко подняла голову, губы задрожали.

– Что? – вырвалось у нее глухо, почти беззвучно. Она бросила взгляд на дочь, полный удивления, боли – и, может быть, страха.

Судья резко подняла взгляд:

– Прошу не вмешиваться. Не нарушайте порядок в судебном заседании. Пожалуйста, сохраняйте тишину.

Лилия чуть качнула головой, все еще не поднимая взгляда, и почти прошептала:

– Да…

Мать заерзала на месте, будто пытаясь сдержать то, что уже было на грани. Судья бросила на нее короткий взгляд – сдержанный, но предостерегающий от лишних действий.

– У меня больше нет вопросов, – проговорил я.

03

Следующее заседание назначили через две недели. В этот день мы допрашивали свидетелей. Первой – мать Лилии. Потом Руслана, ее парня. Того самого, что избил моего подзащитного.

Они сидели в коридоре суда по разным сторонам скамейки. Мать – с прямой спиной, с силой сжимала сумку так, что на руках выступили вены, тело напряжено. Руслан – с телефоном в руках, нервно топал ногой и быстро листал список чатов мессенджера, не заходя ни в один из них.

Я был готов. Впрочем, я всегда готов, как пионер. Сегодня важно было не просто слушать, а слышать – в каком месте ломается версия обвинения.

Судья вошла. Объявили начало. И первым шагом – допрос матери.

Судья:

– Приглашаю свидетеля стороны обвинения Долматову Елену Сергеевну.

Мать зашла тихо, аккуратно приоткрыла и закрыла дверь. Пока шла к кафедре, пальцы все также насиловали ремешок сумки. Она была в юбке, руки оголены, и было сложно на заметить напряженное предплечье.

– Пожалуйста, назовите ваши фамилию, имя,