Истории убийц и насильников. Основано на реальной практике адвоката – ведущего подкаста CrimeCast - Михаил Владимирович Давыдов

выдумать такое. Не важно, знала или нет, главное – то, что она это сказала, и теперь это оценит суд. Я тут не правду ищу, а защищаю. Дочь вела переписку и встречалась со взрослым мужчиной, и скрывала свой интимный опыт. Провоцировала, подначивала Руслана, зная, что он не останется в стороне.

При этом там, где должна быть память, провалы. Где должна быть четкая хронология – путаница в последовательности событий, неуверенность, оправдания.

Я не оправдываю насилие. Никогда. Но защищаю закон. И когда слишком много обоснованных сомнений, нельзя обвинять человека в совершении тяжкого преступления.

06

Прошло уже чуть больше двух месяцев с начала первого судебного заседания. Наступил этап допроса обвиняемого. Судья напомнила сторонам о правах, огласила порядок допроса и, откинувшись чуть назад, повернулась к моему подзащитному:

– Подсудимый, будете давать показания? Напоминаю, что в соответствии со статьей 51 Конституции Российской Федерации вы вправе не свидетельствовать против себя.

Он поднял глаза. Не дрожал. Не пытался спрятаться. И тихо, почти шепотом, но уверенно сказал:

– Да. Буду.

– Поясните в свободном рассказе все, что хотите сказать по существу предъявленного вам обвинения. Ну и объясните, что именно не признаете и почему.

– Летом 2020 года я познакомился в интернете с девушкой по имени Лилия. В обычном чате знакомств, в «Дайвинчике». В анкете было указано, что возраст девушки 18 лет. Мы начали переписку, и я в одном из сообщений прямо задал вопрос: «Сколько тебе лет?» Она ответила: «18». Это не вызвало у меня ни малейшего сомнения. Ни по стилю общения, ни по внешности, ни по манере держаться она не выглядела подростком. Вела себя уверенно, писала грамотно, без «детских» выражений. Ни кокетства, ни инфантилизма. Мы перешли в мессенджер, продолжили общение. Я узнал, что она слушает музыку, интересуется кино, живет на окраине города.

Через несколько дней мы договорились о встрече. Я вызвал такси, подъехал по адресу, который она сама прислала. Она вышла из подъезда уверенной походкой, вела себя спокойно, непринужденно. Села на переднее сиденье, и мы поехали в центр.

По пути Лилия попросила заехать в магазин. Зашла одна, вышла с банкой энергетика и шоколадкой. Уже в центре мы вышли из машины, пошли гулять. Разговаривали. Общение было легким, скорее дружеским, без флирта, без намеков. Она вела себя раскованно, но не вызывающе. Просто обычная взрослая девушка. Через час или два сказала, что ей пора домой. Я вызвал ей такси, и Лилия уехала.

После этого мы продолжали переписываться. Через некоторое время я предложил встретиться еще раз – просто погулять. В тот вечер я выпил немного с друзьями, потом сел в такси и поехал к ней. Она снова вышла сама, спокойно. Мы снова немного прогулялись. Она сама купила еще один энергетик, я отказался, тогда уже ничего не хотел. Потом предложил поехать ко мне – просто посидеть, пообщаться. Моя мама в тот день была у подруги.

Дома мы сидели у меня в комнате. В холодильнике стояла банка джин-тоника, я предложил – она сама взяла, открыла, отпила. Я тоже себе налил. Разговор продолжался. В какой-то момент она села ближе. Мы обнялись, и я поцеловал ее. Она не отстранилась, не отвернулась, не сказала «нет». Наоборот, страстно ответила на поцелуй. Все было естественно.

Я спросил, хочет ли она перейти к интимной близости, и она кивнула. Уточнил: «Точно?» – она ответила «Да». Сняла с себя брюки, нижнее белье. Я тоже. Мы продолжили целоваться, и у нас произошла половая близость. Все было по согласию. Без насилия, без крика, без давления. После этого мы еще немного сидели, болтали. Но сама интимная близость не была завершена по причине моего состояния, я испытывал трудности с либидо после выпитого алкоголя. Она не торопилась уходить, осталась до утра. А потом, ничего не сказав, оделась и ушла.

Я не знал, что она несовершеннолетняя. Ни одна черта ее поведения не намекала на это. Если бы я заподозрил, что ей нет шестнадцати – я бы вообще не стал с ней встречаться.

Андрей закончил говорить. Последние слова прозвучали спокойно, без нажима – так, как будто он все еще не до конца понимал, за что сидит на скамье. В зале повисла пауза. Судья смотрела в бумаги, но не читала их. Прокурор держал руку у подбородка, будто собирался что-то записать – но ручка не двигалась. Пара формальностей и судья говорит:

– Сторона защиты, можете приступить к допросу обвиняемого.

Я поднялся.

– Андрей, опишите ваши впечатления, когда впервые увидели Лилию?

– Красивая девушка, выглядит лет на двадцать. В платье, туфли на каблуках, вызывающе накрашена. Ничего особенного.

– Сколько лет было указано у Лилии в анкете?

– Восемнадцать.

– Она провела ту ночь с вами на одной кровати или в отдельной комнате?

– На кровати рядом со мной.

– Были слезы? Паника? Страх?

– Нет. Ни одного слова. Она просто легла и уснула.

– Вы предлагали ей остаться?

– Нет. Это было ее решение.

– Вы сказали, что с утра она, ничего не сказав, оделась и ушла. Почему после такого «теплого» общения она так поступила?

– Я думаю потому, что все прошло не очень гладко. Она расстроилась после того, как ничего не получилось в постели. Сказала, что понимает все, и легла спать. Я тоже заснул.

– После этого вы общались?

– Нет, больше не списывались. Только спустя четыре года я ей написал, спросил, как она, Лилия предложила встретиться.

– Вы говорили Лилии, что покончите с собой?

– Нет, ни разу.

– Почему так долго не списывались и вдруг решили написать?

– Честно говоря, было неловко после той ночи. Я ей не писал, а она – мне. Но недавно я ее увидел возле торгового центра, она заметно повзрослела, хотя и так выглядела взросло, когда мы с ней впервые увиделись. Я не стал подходить к ней, не знал, как отреагирует, что скажет, и решил написать.

– У вас сохранилась переписка с Лилией?

– Нет, мой телефон был разбит после того, как меня избили в тот день. Он так и остался на той площадке.

– Что делала Лилия, пока вас избивали?

– Я не обратил внимание, но я не слышал криков, просьб остановиться, помощи с ее стороны не было. Когда меня перестали избивать, она ушла вместе с Русланом и его друзьями.

– Благодарю. У меня больше нет вопросов.

После этого обвинитель и судья задали несколько уточняющих вопросов.

«Вы понимали, что она несовершеннолетняя?». «Вы знали, что обязаны удостовериться в возрасте?». «Почему не попросили документы?»

Те же формулировки, та же риторика, что звучала еще на следствии. Они