Лисий переполох - Екатерина Александровна Боброва

Им же можно пришить и душу. Сегодня как раз подходящая ночь. Мой племянник принесет вам серебряные иглы. Поймайте луч света в ушко, игла сама превратит его в нить. Вам нужно будет сделать пять стежков в районе сердца. Но если душа давно гуляет по свету, одной ночи будет мало.

Он посмотрел в угол, где мерцал призрак.

- Три ночи, - оценил лис призрака, глянул на меня с состраданием. – Однако есть одно условие. Ритуал требует полного молчания от первого стежка до последнего. Если вы произнесете хоть слово за эти три дня, все усилия насмарку.

Кто бы сомневался, что древние ритуалы легки и удобны?

- Я могу мычать, издавать звуки? – полюбопытствовала.

На меня глянули с изумлением.

- Можете, - кивнул лис, пребывая в шоке от моего практичного подхода.

- Тогда еще раз благодарю за вашу бесценную помощь и жду серебряные иглы. А теперь позвольте мне обратиться к Чжун Кую? – холодно уточнила я. Лис не был прощен. Не люблю, когда меня принуждают к чему-то, пусть и во благо мне же.

Янь Лун был понятлив. Склонил голову. Попрощался. И был таков.

Я же осталась около статуи со своими просьбами и мольбами.

Глава 10, в которой лиса занимается пришиванием души

Окованный металлом сундучок ждал меня на ступенях храма. Я подняла, приоткрыла крышку – на черной шелковой подложке сияли пять игл – по одной на каждый стежок. Не представляю, как я с ними управлюсь, но лисы как-то свои хвосты пришивают… Смогу и я. Наверное.

На обратном пути призрак болтал без умолку, сияя, словно новогодняя гирлянда. Предвкушая скорое возвращение, он проворонил подвыпившего гуляку, с которым мы неожиданно столкнулись нос к носу.

При виде меня шатающийся мужик замер, перестав бормотать что-то бессвязное себе под нос и громко икнул.

- Живи, смертный, - добавила я в голос мистической таинственности, - духам сегодня не до тебя.

Ша Руй поддержал меня своей фирменной волной пыли в глаза. Мужик замахал руками, растирая попавшую в лицо грязь, рухнул на колени и зарыдал, слепо шаря ладонями по воздуху.

- Пить перестань, - крикнула я из тени, куда поспешно отступила. Свернула в боковой проулок – придется дать крюк, чтобы обойти пьянчужку.

- Прости, - догнал меня призрак. – Он точно ничего завтра не вспомнит, - пообещал.

- Или вспомнит все очень хорошо, - мрачно предсказала я.

За калиткой я свернула к павильону с телом мальчика. Я и сама чувствовала – сегодняшняя ночь особенная: луна яркая, большая, воздух свеж, прозрачен, а чистейший лунный свет словно специально создан для волшебства. Нужно пользоваться моментом, пока стоят ясные ночи и хозяев в усадьбе нет.

- Ты раньше этим занималась? – опасливо уточнил призрак, зависнув над выложенными на столике в ряд серебряными иглами – длиной с ладонь. Удобно такими хвосты пришивать.

- И почему он сказал, что ты не из их племени? Ты же лиса?

- Лиса, да не та, - отозвалась с досадой, протирая руки мокрым полотенцем. – Если боишься, верну иглы обратно. Будешь и дальше валяться…

- Нет-нет, - замотал головой пацан. – Не боюсь. Делай.

Зато я боюсь. С сомнением покосилась на иглы. Потом на лунный свет. Передвинула стол так, чтобы лучи падали точно на грудь пацана. Взяла в руки первую иглу. Покрутила ее.

- Подожди, - остановил меня вдруг Ша Руй. – Ты же потом, как положено, молчать будешь?

Кивнула. Главное, не забыть бы об этом.

- Тогда поведай, отчего ты не лиса, коли лиса. Я своими глазами хвост видел. Умру от любопытства ведь.

Вот пристал… Еще и умильную рожицу скорчил. Ладошки у груди сложил.

- Коли не выйдет у тебя, я умру и унесу твою тайну в могилу. Коли выживу - буду молчать, клянусь предками. Еще клянусь, что очнувшись, дам тебе позволение посещать храм по ночам сколько потребуется.

Вот что он со мной делает, паршивец?! Раньше я как-то не замечала, что он похож на моего троюродного брата, с которым мы в детстве частенько играли летом. А сейчас вот бросилось в глаза и… сердце кольнуло. Сделалось тоскливо. Вспомнился дом, семья.

Как там мои? Держатся? Переживают?

А я вместо того, чтобы стремиться домой, себе жизнь осложняю.

Не верилось, что семья Жэнь послушается какого-то там пацана, пусть они и заботятся о нем. И это означало, что следующий раз сопровождать до храма меня будет некому…

Зачем тогда помогаю? Затем, что не могу пройти мимо, зная, каково это – остаться без помощи. Стать чужим во враждебном мире. Выживать, считая удары сердца.

«Цепочка добра», - называла это мама, вечно участвуя в каких-то волонтерских проектах, спасая очередную собачку или собирая вещи для бездомных.

Хочется верить, что моя цепочка вернет меня домой.

- Прокляли меня, - ответила глухо, обходя стол и прицеливаясь иглой в район сердца. – Я из другого мира, а в тело лисы попала из-за проклятия.

- Так вот почему ты такая странная, - обрадовался Ша Руй. – Я думал, невоспитанная или сиротой росла. Говоришь вроде правильно, но слишком грубо, без поклонов и церемоний. И что? У вас Сына Неба не уважают?

- У нас его нет, так что уважать некого, а страной правят чиновники.

- Всегда знал, что эти свою власть не упустят! – разозлился вдруг призрак, аж малиновым полыхнул. – Но ты больше никому этого не сказывай, хорошо? – попросил он вдруг. Я кивнула. Вряд ли местные обрадуются, начни я вещать о революции, всеобщем образовании, равенстве и тому подобному. Палачи здесь работают быстро…

- Готов? – уточнила у призрака.

Тот подплыл ближе, завис облачком над своей грудью. А я поймала в ушко луч лунного света, игла полыхнула серебром, обожгла пальцы ледяным холодом – от неожиданности я ее едва не выронила. Зашипев, поспешно прикусила язык. Мое молчание – спасение ребенка.

Из воздуха вдруг соткалась блестящая нить, засверкала в лунном свете крошечными ворсинками серебра, затанцевала в игольчатом ушке, словно живая. Я испугалась, что выскользнет и проткнула иглой край призрачного облачка.

Ша Руй ойкнул.

- Щекотно, - сообщил он напряженным голосом.

Мне хотелось сказать: «Терпи, ты же будущий мужчина», но все, что я могла - бросить ему сочувственный взгляд.

Распахнула на теле нижнюю рубашку, открывая тощую бледную грудь.

- Эй! – возмутился было пацан, но тут же осекся, задышал чаще