Лисий переполох - Екатерина Александровна Боброва

Нет, конечно, мне ее добровольно передали.

- Молчишь? – шипяще осведомился Хайлин. – Сама себя губишь.

Возможно. Только устала я сражаться. Все время настороже. Всегда в поисках выхода. Под вечным подозрением. Стоит ли того? Родных, конечно, жаль. Но смысла в моем признании сейчас нет.

Если расскажу о жемчужине – отберут. Не позволят завершить разделение, лишив возможности вернуться домой.

Если не расскажу – убьют, чтобы достать жемчужину, так как уверены - она во мне.

Если не завершу сегодня ритуал с иглами, прилетит откат. Выживу ли – большой вопрос. Куда не кинь, всюду клин, как говорила моя бабушка.

Так что лучше закончить здесь все и сейчас.

- Тогда не вини меня лиса в своей боли, - гость крутанул браслет на запястье с двумя выгравированными змеями на поверхности.

Вырвавшиеся из браслета твари были черными, блестящими, а еще до жути здоровыми. Одна обвилась вокруг моей шеи, зубами вцепилась в плечо, заставив меня задохнуться от боли. Вторая скользнула на пол, обвила правую ногу, и к первой боли добавилась вторая – от прокушенной щиколотки.

Орать не было сил, как и сопротивляться. За меня орал призрак, воя от отчаяния, а я хрипела, мотая головой. В голове стояла хмарь, в которой билась единственная мысль: «Пусть быстрее все закончится. Ну пожалуйста».

Хайлин не мог отвести взгляда от дрожащей от боли лисы, от бледного лица, прикушенной губы, потемневших глаз, расширенных зрачков. Если бы не державшие девушку охранники – та давно бы свалилась на пол.

Почему молчит?! – полыхнула злым отчаянием мысль. Он аж вперед подался, зашевелил губами, словно мог заставить ее говорить. Хотя… если пытка не смогла сломать сопротивление, то его она точно не послушает. Упрямая ослица! И он стиснул зубы, запрещая себе испытывать жалость.

Сама виновата! Обманула всех, включая его самого. Наверняка вся история со школой, дочерью лавочника и гибелью отца - ложь. А сестра подтвердила ее в благодарность за спасение жизни. Хайлин сам видел след от ранения Шаоюй, такое не подделаешь.

Спрашивается, чего ей не хватало? Спасла жизнь благородной барышне, та ей кров предоставила, так живи себе спокойно, но нет же. Колдовством занялась. По ночам куда-то бегала. Это же какую собачью голову надо иметь, чтобы покуситься на члена императорской семьи?! За такое злодеяние расплата одна – смерть, а он даже не может просить брата Яньхэна о легкой смерти для нее.

Другая давно бы валялась в ногах, моля о прощении или пытаясь оправдаться. Эта же молчанием копает себе могилу, хотя и испытывает сильнейшую боль - вон уже испарина выступила на лбу, а черная ткань потемнела от крови.

Жалко, такую красоту портить шрамами, - с тоской подумал Хайлин, и лежавший на груди рисунок словно потеплел, напоминая о себе. Мужчина почувствовал, как смущение приливает к щекам и… разозлился окончательно.

Это все лисьи чары, - заверил он себя с раздражением. Они мастера на такое. Притворяются невинными девушками, заставляют сердце биться чаще, а потом воруют жизненную силу, превращая здорового мужчину в ходячего мертвеца. Ему еще повезло, что Яньхэн появился вовремя, а то ведь он был готов…

На что именно Хайлин был готов, он и сам себе не признался. Ему просто хотелось видеть ее чаще, слышать ее голос. Его сердце билось сильнее в ее присутствии, а мысли частенько крутились около девушки…

Околдовала, - стиснул он зубы и попытался вызвать в сердце ненависть. Но та не желала приходить. На душе сейчас было намешено много всего: досада, смущение, раздражение, обида, негодование, а вот ненависти не было.

Беспомощная, дрожащая от боли фигурка выглядела невинной жертвой, моля о защите, которую он не мог дать.

- Говоришь, она хотела убить моего брата? – словно устав ждать признание, Яньхэн отошел к столу, наклонился к шкатулке - в пальцах блеснула серебряная игла.

- Именно так, - подтвердил Хайлин, отворачиваясь от лисы. Если кто-то желает упрямиться, почему он должен мешать? А сердце… Частенько ошибается, чтобы его слушать.

– Мне доложили, кто-то проникает сюда, переставляет вещи, сжигает талисманы. Я решил покараулить и застал ее за тем, что она хотела воткнуть иглу в грудь.

- Странный способ убийства, - нахмурился Яньхэн. Распахнул ткань на груди мальчика. Вгляделся.

- Игл было пять? – спросил после паузы.

- Да, одна куда-то закатилась. Сейчас поищу, - и Хайлин сам опустился на корточки, зашарил рукой по полу.

- Они приходила сюда две ночи подряд, втыкала по пять игл и уходила. При этом мой брат оставался жив, - задумчиво проговорил Яньхэн. – Не сходится.

- Да-а-а! – заорал призрак так, что я аж подпрыгнула, вынырнув из тумана боли. – Ты же умный, кузен. Всегда был умным. Прошу, умоляю, догадайся.

- Для колдовства порой требуется время, - не согласился Хайлин.

- Но зачем ей мальчик, который и так едва дышит? Не понимаю.

Он принял иглу от Хайлина, убрал в шкатулку, взял ее в руки, подошел к лисе.

- Объяснишь, что это значит?

И девушка вдруг кивнула. У Хайлина словно с плеч тяжелая ноша свалилась. Неужели устала сопротивляться и решила заговорить?

Яньхэн щелкнул по браслету - змеи, вытащив алые клыки из плоти, вернулись к нему. Он сделал знак охранникам, и те разрезали стягивающие руки веревки, а сам мужчина вытащил ленту изо рта девушки.

- Слушаю, - терпеливо проговорил он.

Лиса без сил опустилась на пол. Подтащила к себе один из листов со своим портретом. Мазнула пальцем по окровавленному плечу и начала писать кровью прямо поверх своего изображения.

Яньхэн с любопытством склонился над ней.

- Покажешь? – переспросил он. Лиса кивнула.

Яньхэн задумался. Хайлин понимал его сомнения. Пусть гость из дворца не был членом императорской семьи, являясь лишь двоюродным братом наследного принца по материнской линии, в то же время он был правой рукой принца, его младшим наставником и одним из доверенных лиц. Так что ответственность за ошибку ляжет на его плечи. Если с младшим принцем что-то случится, Яньхэну не поздоровится. Наследный принц вынужден будет его отстранить от себя, а они сейчас не в том положении, чтобы терять союзников.

Яньхэн шагнул к одному из своих охранников, и лезвие с шелестом покинуло ножны, сверкнуло у шеи лисы.

- У тебя пять минут. Промедлишь – лишишься головы. Если замечу вред – убью.

Да Ли Я моргнула, скосила взгляд на меч у своей шеи. Поморщилась и двумя