Лисий переполох - Екатерина Александровна Боброва

- Именно это внушает мне опасение. Какие еще ритуалы подвластны этому народу? Какими силами они обладают и какую цену платят за них? Жаль, что кузен ничего не помнит о своей спасительнице. Но долг благодарности нерушим. По возвращении в столицу ей будут отправлены достойные дары. Но мне тяжело смириться с тем, что судьба лишила нас ключа к победе. Небесный Мандат отвращает свой лик от нашей борьбы, - он скорбно поджал губы.

- Не говорите так, старший брат! – горячо воскликнул Хайлин, всем сердцем переживая неудачу. – Небеса нам помогают, просто не время для схватки, но когда наступит нужный момент, уверен, жемчужина сама окажется в наших руках.

- Да будет так, - согласился Яньхэн. – А пока, прошу, присмотри за младшим. Он еще очень слаб.

- Не волнуйтесь, глаз с него не спущу.

- Сообщи, если в городе появятся люди из дворца. Если до императора дойдет слух о том, что младший принц выжил… - Яньхэн не стал продолжать. Они оба знали, каким будет результат.

- Я найду, где его спрятать, - заверил его Хайлин.

- Что будешь делать с лисой, брат Шао? – сменил тему Яньхэн. Переносившие кресло слуги давно скрылись за углом соседнего павильона, но в воздухе еще ощущался легкий цветочный аромат.

Хайлин ответил не сразу. Все утро его не покидало ощущение прижавшегося к нему горячего обнаженного тела, возбуждающий запах сосновой смолы, смешанный со свежей листвой и вплетенной в него сладкой ноткой цветущей сливы. Ладонь до сих пор чувствовала восхитительный бархат нежной кожи.

Все утро он боролся с искушением опрокинуть девушку на спину, нависнуть сверху, поцеловать, поймать разрешение во взгляде и…

Смелая, наглая, развратная! Понимала ли она, насколько сильна была его выдержка? Осознавала ли, что нельзя искушать мужчину, прижимаясь к нему столь смело? Даже между супругами не бывает такой откровенной близости…

А она словно нарочно его дразнила, закидывая ногу и кладя ладонь на грудь.

А если и правда дразнила? – мысль обожгла, перехватив дыхание. Краска бросилась в лицо, а сердце резко ускорилось.

Конечно, дразнила. И даже не смутилась, когда поняла, что провела ночь в его постели.

Сладкая бесстыдница!

От действий его остановило лишь то, что Ли Я была ранена и вряд ли жаждала любовных утех. Да и он не был готов взять на себя ответственность за отношения.

Лежал, убеждая себя в том, что должен проявить уважение. Ведь то, она лиса, не делало ее доступной женщиной. Вот если бы она пришла к нему сама…

Но запах продолжал будоражить воображение. Проклятый рисунок не выходил из головы и хотелось большего, чем просто смотреть, слышать голос и жаждать хоть тени улыбки на ее губах.

Одержимость только брала в осаду сердце, а он уже не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы ей сопротивляться.

Придет, - решил он. Не может не прийти. Должна взять на себя ответственность за коварное соблазнение. Нельзя так просто дразнить мужчину.

- Пока она ранена, я несу за нее ответственность, - проговорил он, мысленно рисуя ее лежащей на его кровати: полностью обнаженной, с распущенным волосами и манящей улыбкой на губах.

Только Яньхэн почему-то тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой.

- Если она захочет уйти, отпусти ее брат Шао, - посоветовал он. – Лисе нужна свобода, даже если любопытство привело ее к людям.

- Мое поместье не клетка, - излишне резко возразил он.

- Как скажешь, - уступил Яньхэн. – Проводи меня к младшему брату. Хочу еще раз убедиться, что он жив.

Курица творила чудеса. После удивительно сытного завтрака меня просто переполняли силы. Жизнь засияла красками. Враги поверили в рассказанную историю и перестали угрожать пытками и смертью. Я выиграла себе отсрочку.

Правда, как только у них закончится терпение ждать выдуманного мною посланца, они вновь придут ко мне с вопросами. Но пока этого не произошло, я могу жить как раньше: балансируя между правдой и ложью. Мне даже траур отменили…

Не стоит, конечно, нарочито предаваться радостям жизни – местные не поймут, но какие-то послабления я вполне могу получить. Например, нормальную еду.

Осталось легализовать ночные визиты в храм – и можно жить спокойно.

Даже лиса со мной согласилась, проворчав, облизываясь, что если нас и дальше продолжат кормить столь вкусно, можно и подзадержаться в поместье.

Меня, правда, еще напрягало изменившееся отношение Хайлина: на грани приличия, теплота в голосе, забота во взгляде. После недель постоянных подозрений и обвинений сложно привыкнуть к такому младшему господину, который пытается стать другом. Впрочем, другом ли?

Неужели наша совместная ночевка повлияла? Сам виноват – нечего было лису в постель тащить. Я во сне оборот не контролирую.

Он же не думает, что я теперь все время там ночевать буду? Да меня Шаоюй за один взгляд в сторону его павильона освежует, а из шкуры воротник сделает.

А вот и она, кстати.

- Ли Я, это правда? Ты ранена? Сильно пострадала? Дай посмотрю.

Я зашипела – налетевший на меня вихрь задел рану на плече.

- Все нормально. Сяо Пин отлично умеет накладывать повязки.

Как будто меня кто услышал? Целители – самые несговорчивые люди на свете, если речь заходит о больных.

- Так ты сегодня ночью раны получила?

- Осторожнее, - прошипела, выдирая плечо из пальчиков Шаойю, а то она внутрь раны залезть попыталась.

- Выглядит неплохо. Молодец, что в лису оборотилась. Укусы не воспалены, хорошо заживают. Хотя я ни за что не поверю, что это укусы демонов, но правду можешь не рассказывать, если не хочешь. Мне чужие секреты не нужны. Однако, кое-что поведать ты обязана.

Она потянулась за фарфоровой баночкой, открыла и в нос ударил травяной аромат лекарства.

- Почему не пришла ко мне, когда поняла, что можешь вылечить принца Лана?

Так призрака зовут Лан?

- Зачем нужно было страдать одной?!

Я с удивлением посмотрела на Шаоюй. Неужели она действительно расстроилась из-за меня? Я и не думала, что она считает меня кем-то большим, чем лисой, с которой у нее заключена сделка. Аристократы крайне неохотно подпускают к себе чужих.

- Слуги сказали, твоя одежда была вся в крови, - всхлипнула вдруг девушка, и бутылочка дрогнула у нее в руке - я еле успела ее поймать.

- Прости, - выдохнула искренне.

Знаю, обнимашки здесь не приняты, да и прикосновения не приветствуются,